ОЧАГ НАЦИОНАЛЬНОГО УСЫХАНИЯ

«Свободные новости»
№ 34
07-14.09.2001

«Где же вы видели, министерство никогда на рожон не полезет, если Пущу решила рубить администрация президента. На то и режим, чтобы госчиновник чувствовал себя, как мышь под метлой».

«Положение в Пуще сегодня такое, что надо пожертвовать собственным «принципом» и дать полную возможность международным специалистам сделать независимую оценку перспективы всемирной знаменитости. Не нужно лезть и мешать им. Главное, чтобы не было слишком поздно, так как уже сегодня, даже вчера, это поздно".

«Человеческая эрозия», которая уничтожает нашу природу, к сожалению, не щадит и заповедные места. Даже такие известные, титулованные, как Беловежская пуща. Тут планомерно из года в год и в согласии с сатаной укореняются вандальные тенденции лесопокорения. Объект мирового наследия человечества в спешке осваиваться хозяйственными службами президентской администрации. Власть делает ставки здесь не на культуру, науку, любовь к природе, а на лесозаготовки, охотничий «туризм» валютодобычу.

В №28 (27 июля — 3 августа) «СН» поместили материал-SOS про то, что на делянках национального парка начались сплошные санитарные вырубки. Материал был распространен в независимых СМИ инициативной группой «Ассоциация белорусских зеленых». От приведенных фактов тянуло запахом пиления, смолистых щепок и горьким дымом потерянного наследия — последних первобытных лесов нашей Родины, нашей планеты. Сегодня тему разговора продолжает руководитель группы, учредитель и главный редактор газеты «Беловежская пуща» Валерий Дранчук. На днях, как стало известно, Белорусский ПЭН-центр наградил Валерия Литературной премией имени Алеся Адамовича за публицистические статьи в защиту белорусской природы. Поздравляем!

— Валерий, чем кончилось дремучее дело? Что происходит в Пуще сейчас?

Дремучее дело в Беловежской пуще не кончается, пожалуй, со времен Герцена, меняются разве что формы, и будет продолжаться, а варварство расцветать, пока на нашей земле не закончится век чужой, бандитской власти. Вопрос сохранения наших еще не добитых до ручки заповедных территорий, как, кстати, и других национальных ценностей — полностью, считаю, политический. Особенно это касается Беловежской пущи. Здесь власть всегда кормилась и развлекалась, брала, сколько могла, и уничтожала, что хотела. Коммунистическая кремлевская элита меньше рубила, но себе в утеху, ради гарантированного охотничьего «счастья» плодила столько зверя, что он съедал пущу. Кебич, когда при нем ликвидировали заповедно-охотничье хозяйство, не отдал Пущу ученым-академикам, а согласился на вариант сговора — создать национальный парк, тем самым понизить даже ту, небольшую, заповедность и еще больше обобрать пущу. Так и получилось. Не вышло одно — сделать Кебича президентом. Но намерения его властного окружения полностью оправдались при Лукашенко и много в чем превзошли.

Так вот, что теперь? Идет лживая игра после того, как наша инициативная группа подняла тревогу вокруг сплошных санитарных вырубок на беловежских лесных просторах. Минприроды создало так называемую правительственную комиссию. Может, это и честный порыв главного природоохранного ведомства, но пока что результат нулевой. Что делается в Пуще сейчас, мало кому известно, кроме тех, кто там живет и все видит своими глазами.

— Вы знакомы с составом комиссии? Кто ее возглавил?

Там более двух десятков человек, большинство я знаю, а возглавил комиссию экс-директор Института экспериментальной ботаники Национальной академии наук профессор Виктор Парфенов. Появление комиссии «на месте преступления» — в Пуще — для большинства было ритуальным. Вы понимаете? Разбудите Виктора Ивановича среди ночи — и он без запинки скажет, для чего рубят Пущу. Так как знает, не молодой, что время такое, власть такая, наука на панели, что это, в конце концов, — чисто политический вопрос. Для него, ученого-академика, как и для большинства, все давно ясно. Парфенов, кстати, был сторонником чистого заповедника в Пуще, а не национального парка — удобной ширмы для укоренения здесь хозяйственно-производственной деятельности. Он не один год был во главе ученого совета Пущи, знает и людей, и проблемы, у всю эту заповедно-охотничью кухню. Однажды во время очередного заседания года четыре тому назад он подсел ко мне и так честно, с усталостью в голосе сказал: «Подыми протоколы десятилетней давности — тоже самое. Говорим, говорим, а просвета нет. Если ничего не произойдет, пуще через десять лет конец. Будет так себе захудалый лес… Надежда разве что на прессу, на твою газету. Видишь, — показал он на человека, который сидел поодаль от нас. — Это Женя Смоктунович. Грамотный специалист, потомственный лесовод. Пуща как бы дала его нам, чтобы он сегодня был генеральным директором».

Я не хочу обидеть ученого, но, во-первых, господин Парфенов еще не все потерял в этой жизни, чтобы после первого призыва чиновников бросаться на амбразуру дзота. На что способна эта комиссия в современных политических условиях, да еще перед выборами? Вернуть Смоктуновича в кресло директора парка, где его съели, как говорят, на третьи сутки? Так это же был эксперимент власти. Ловушка. Игра властных шулеров. Сегодня Смоктунович оказался под служебным арестом. Новый директор запретил ему, теперь главному лесничему, появляться в кварталах, это значит смотреть, что и как делается…

Во-вторых, Парфенов человек опытный и, возьму грех так сказать, не видит света в конце туннеля. Комиссия посмотрела, переночевала в пуще и разъехалась по домам. Документ не был там принят. Затем его долго писали-крутили, он и до сих пор не имеет какой-нибудь силы, потому что между членами началась какая-то искусственная битва, дискуссия. Да даже если бы и был твердо выработан документ с пунктами требований и было полное согласие подписывающих, на их выводы власть не посмотрела бы. Это не значит, однако, что сегодня нам не нужны «геройские поступки». Но в науке, к сожалению, я вижу их меньше и меньше. Хотя, посмотрим, комиссия пока не распущена, возможно, кто-нибудь и выделится, резанет правду-матку. Насколько я знаю, гомельский эксперт, известный ученый-лесовод Владимир Багинский не подписался под заключением комиссии, так как посчитал их слишком мягкими и настаивает на адекватных позициях.

Роль министерства природных ресурсов во главе с бывшим заместителем руководителя Управления делами президента видится здесь достаточно бутафорной: это видно хотя бы из того, что именно само министерство санкционировало незаконную рубку Сейчас отгоняют стрелку назад, через «правительственную комиссию». Где вы видели, министерство никогда на рожон не полезет, когда пущу решила рубить администрация президента. На то и режим, чтобы госчиновник чувствовал себя, как мышь под метлой.

— Вы сказали, что между членами правительственной комиссии началась дискуссия. В чем заключается спор?

Спорят, рубить или нет. Мол, чтобы избавиться от жука-короеда, от которого сохнет пуща, надо вырубить пятьдесят гектаров леса, который уже заселен им. В чем надуманность этой дискуссии? Ведь кроме короеда на заповедной территории прижился совершенно иной, человеческий фактор уничтожения лесного массива — куда более опасный и разрушительный — короед лесозаготовительный, продажный, валютодобывающий. Механизм деятельности этого короеда закреплен определенной инфраструктурой, экономическими выкладками, системой сделок… Отмечу, механизм достаточно бесконтрольный. Попробуй что-нибудь проверить!.. Поэтому отдельные дискутанты и спорят про время вылета паразитирующей мошки. Это просто комедия! Взрослые люди играют в жука-короеда. Рядом с их гостиницей уже год как запущена суперпилорама, за которую нужно разбиться в кровь, но расплатиться с иностранным коммерсантом и банком-кредитором. Расплатиться чем угодно. Но администрация вынуждена платить лесом, разумеется самым лучшим, так как пилорама рассчитана исключительно на сырой лес. А тот немец, который продал ее, требует взамен супердревесину. Вот в чем суть дремучего дела.

Я был в пуще два раза, когда начались сплошные вырубки. Последний раз меня мало кто там вообще видел. Беседовал с людьми, пущанцами. Говорят: с пущанских делянок лесоповал теперь переместился на припятские леса. Представляете, лесовозы везут древесину из одного национального парка (имею в виду «Припятский») — в другой. Это что, грамотная ресурсосберегающая экологическая политика?

— Диагноз действительно очевидный. Но неужели местные жители — пущанцы — не пытаются защитить свой край?

Многолетние традиции «номенклатурной заповедности» плюс пограничная зона сделали свое дело. Открываться люди не спешат, боятся преследования. Найти работу тяжело, а потерять заработок легко. За семь последних лет сменилось пять директоров! Последний, Николай Бамбиза, долгое время хозяйничал в «Припятском», расширил там производственно-охотничью базу, ориентированную на коммерческие лесопоставки, да на твердо валютные охотничьи туры… Не успел сесть в новое кресло гендиректора национального парка «Беловежская пуща», как начал рубки здешнего заповедного ресурса — из этого хорошо видно, кто его сюда прислал и для чего. Пуща, так, большое вечное убежище, но она не защитник прав ее жителей, так как сама их давно не имеет.

— Круг замыкается? А где же пущанская наука?

Она также без прав, если можно считать наукой так называемый научный отдел из нескольких кандидатов наук на полтора десятка сотрудников. Скорее всего — имитация науки. Там, где на самом деле могли бы в тесном союзе царствовать природа и наука, гуманитарные ценности мирового уровня — а Беловежская пуща и есть такое место! — господствует неграмотный, я бы сказал, леспромхозовский прагматизм. Научные подходы отделены от актуалий природоохранной практики, не говоря уже про влияние на принятие решений или спасение пущи. Неслучайно из парка уходят молодые научные кадры. Те, кто с большего укоренился, вынуждены все время приспосабливаться. К кому обращаться? Помню 80-ые. Потенциал советской науки был в то время куда больший. Идеология эта заинтересовывала, так сказать, развивала плюрализм. Теперь совсем другое. Белорусская власть прячет экологические проблемы, мнение общественности вытесняет грубо и планомерно

— Но прежде всего — молчит наука!

Не только наука. Возьмите общественные организации, наше так называемое «зеленое движение». Оно загнано в виртуальное пространство, организовывает бесконечные «круглые столы», ходит на кошачьих лапках перед властью. Кто где серьезно откликнулся на боль нашей земли, стал в пикет, организовал шествие в защиту Беловежского леса, пробился на газетную полосу с набатом или разоблачением? Однажды звоню в одну такую организацию и предлагаю сделать совместную экспертизу одного высказывания государственного чиновника, который оценил размещение той самой пилорамы в Беловежской пуще как законное и полностью приемлемое, без негативных последствий. Неделю думали. В конце концов не соглашаются, говоря, экспертиза — очень громкая, провокационная форма, нужно мягче, в виде юридической консультации.

Тем временем, знаю из собственного опыта, что такая структура, как национальный парк «Беловежская пуща», давно не имеет юридических оснований для существования, его нужно в пожарном порядке «опечатать», так как до сих пор не разработано и не принято предусмотренное законом положение — своеобразный свод полномочий, в котором регламентировались бы его деятельность, определялись бы направления, учитывался бы международный статус и так далее. Не знаю, Министерство юстиции или, например, «Экоправо» должны этого добиться, но пока что попустительствуют нарушениям и злоупотреблениям против закона «Об особо охраняемых природных территориях и объектах», статья 24.

Это красноречиво подтвердилось недавно, когда представитель-менеджер датской проправительственной организации совместно с нашей проакадемической общественной организацией «Охрана птиц Беларуси» приехали в Пущу, чтобы разместить тут экотуристический проект. Неожиданно оказывается, что титулованный резерват меньше всего ориентирован на природопознавательный туризм — тут как раз начались те самые вандальные «санитарные» вырубки. С точки зрения идеи экотуризма, перспектива неутешительная, что вынуждены были признать и сотрудники Представительства ПрООН в Беларуси, и датские партнеры, и активисты охраны птиц, и сами хозяева. Замять такой «конфуз» довелось таким способом, что белорусская сторона как бы пообещала заиметь положение, которое будет соответствовать действующему законодательству, а также всем другим нормам экологического права. А грантодатели вряд ли будут ждать, отдадут деньги полякам. Там пуща гораздо меньше, зато ситуация предсказуемая.

Вообще, развивать экотуризм на наших мизерных заповедных территориях, которые к тому же и заповедности настоящей не имеют, — идея спорная. Причинение ущерба и нанесение человеческой эрозии неизбежны. 3 — 5 процентов очень условной заповедности не дают нам права это делать. Туристический продукт необходимо находить за границами особо охраняемых природных территорий. Тем не менее государство приняло такое решение в виде Национальной программы развития туризма в Беларуси на 2001 — 2005 гг., где в качестве «опорных центров развития экотуризма» (там так сказано) планируют использовать именно национальные парки. Это не что иное, как еще одна форма беспощадной эксплуатации эталонов нашей природы. Типичный чиновничий волюнтаризм. «Мягкое касание к природе» мы уже видим на примере Беловежской пущи, «Припятского» и других природных объектов.

— Кто на ваш взгляд, ответит за уничтожение природного наследия Беларуси?

За последние семь лет власть постаралась напустить розового тумана. Пуща получила международный статус биосферного заповедника, заполучила Европейский диплом, попала в Список объектов наследия человечества. По большому счету, это все авансы, правила игры для честных людей, а не… Иван Титенков пришел в пущу с фразой: «По золоту ходите». Это был типичный торговец в храме. Все высокие титулы Беловежской пущи одним махом были сложены в стопку, на всякий случай — скажем, чтобы удобно было отбиваться, если кто-либо вдруг спросит за грабеж и разрушительные действия, которые на заповедных территориях приобрели особо циничный характер. Руку на стопку — и… вот мы какие заслуженные, сама Европа диплом дала.

Сегодня вопрос еще и в том, оставит ли Совет Европы свою престижную награду — Европейский диплом, которым наградила пущу в 1997 году. Пять лет (именно на такой срок выдается этот знак признания с необходимостью последующего подтверждения) показали, что хозяева пущи делали все, чтобы оскорбить годность диплома. Пилорама, которая выросла в громкое дело, — наиболее яркое тому свидетельство. Какое решение примет департамент Европы по проблемам окружающей среды и взаимодействия с местным управлением, скоро станет известно. Наша инициативная группа имеет намерение активно повлиять на процесс принятия решения и уже начала действия.

Кто ответит за издевательство? Когда придет власть, уважительно относящаяся к национальным ценностям, тогда и нужно ставить этот вопрос соответствующим образом. Сегодня рано что-нибудь говорить. Нарушались закон и Конституция. Грабилось и уничтожалось наследие, редкий лесной генофонд, биологическое разнообразие, которому нет цены в мире. Беларусь подписала ряд международных конвенций и несет ответственность за их исполнение. К сожалению, эти наиболее важные юридические документы не уважаются или вообще игнорируются властями.

Считаю, для того, чтобы определить виновных, должно быть две комиссии. Одна, парламентская, по расследованию преступлений против природного фонда, в том числе Беловежской пущи, вторая, международная, которая лично определит дальнейшую судьбу европейской знаменитости. Я бы особо подчеркнул исключительную роль международной комиссии, прежде всего — придание ей прав и соответствующих полномочий. Полагаю, среди членов комиссии не должно быть белорусских представителей, иначе переругаются и разорвут вопрос на куски. Положение в пуще сегодня такое, что необходимо пожертвовать «принципами» и дать полную возможность международным специалистам сделать независимую оценку перспективы. Не нужно лезть и мешать им. Главное, чтобы не было слишком поздно, так как уже сегодня, даже вчера, это поздно. Речь о том, чтобы спасти Великие Остатки Беловежской пущи. Необходима стратегия действий и средства, которые бы ее обеспечили.

(Перевод с белорусского)