ХОЛОДНЫЙ ДЕКАБРЬ В ВИСКУЛЯХ

Яков АЛЕКСЕЙЧИК
«7 дней»
№ 49
08.12.2001

Публикацией этого материала еженедельник «7 дней» открывает новую рубрику «Как это было». И начинаем ее рассказом о некоторых штрихах тех поворотных дней, которые изменили жизнь всей планеты, скальпелем прошлись по сердцам и душам сотен миллионов людей, в том числе и по вашим, уважаемые читатели. Генеральный директор БЕЛТА Яков Алексейчик был в то время в Вискулях, это он сообщил миру о том, какие решения были там приняты. Ему и слово.

«На дрогкiх выбоiнах шляху зямнога

Згубiлася многа, забылася многа…"

Так написал Геннадий Буравкин в одном из своих прекрасных стихотворений, которое включено в не так давно вышедший сборник «Памiж зоркай i свечкай». Да, память человеческая избирательна, не все фиксирует, как говорится, навсегда, но все-таки фиксирует. Хорошее, плохое. По прошествии времени плохое зачастую забывается, остается только хорошее, а бывает и наоборот. Случается и так, что спустя годы участники одних и тех же событий начинают рассказывать о них по-разному, настаивая именно на своей правоте. И в этой связи вспоминается старая притча о том, как семеро братьев заспорили о правде, а затем сели на коней и поехали ее искать. Долго ездили, но нашли, с разных сторон подъехали, но увидели. А когда вернулись домой и стали рассказывать, то, оказалось, каждый говорит свое, что сам увидел. Тогда заспорили братья, затем выхватили из ножен мечи и стали рубить друг друга до смерти. И умирая, каждый завещал сыновьям бороться за правду, но за ту, которую именно он видел. Это в полной мере относится и к «вискулевским посиделкам»: Станислав Шушкевич участием в них гордится, Вячеслав Кебич сожалеет.

Эти заметки не претендуют на то, что они отражают главную правду. Просто хочется рассказать о том, что запомнилось о событиях первых декабрьских дней 1991 года, когда «згубiлася» большая страна, о последних днях СССР, приговор которому, как гром среди ясного неба, прозвучал в Беловежской Пуще.

В начале декабря стало известно, что в Минск приезжает первый президент России Борис Ельцин. Визит был обставлен на высшем уровне. Борис Николаевич выступал в белорусском парламенте. Ничего из того, что говорил Ельцин в нашем Верховном Совете, мне не запомнилось. Запечатлелось только одно: Борис Николаевич, выглядевший на телеэкранах мощно и кряжисто, вдруг поразил изрядной худобой, пиджак на нем болтался почти как на вешалке. Впрочем, это мое личное впечатление.

За несколько дней до визита московского гостя мне довелось побывать в кабинете тогдашнего белорусского премьера Вячеслава Францевича Кебича. Была необходимость обговорить некоторые вопросы, связанные с деятельностью БЕЛТА. О своих проблемах хлопотал также тогдашний и нынешний главный редактор «Звязды» Владимир Брониславович Наркевич, с которым мы и встретились в приемной главы правительства, дожидаясь своей очереди. В.Ф.Кебич принял нас обоих сразу.

Выслушав нас и дав ответы, Вячеслав Францевич вдруг завел разговор о предстоящем приезде Ельцина и добавил, что хочет пригласить в Минск украинского президента Леонида Кравчука, с которым у российского лидера возникли разногласия. Они, насколько помнится, касались предстоящего подписания нового союзного договора. Союз в то время трясло по высшей шкале политических землетрясений. Как с горечью говаривал тогда Вячеслав Францевич, выполнялись только те указы президента СССР Михаила Горбачева, которые касались награждений да присвоения почетных званий. После августовского путча, который потом назовут опереточным, в силу входил Ельцин.

Положение в Союзе осложнялось и тем, что 1 декабря 1991 года в Украине прошел референдум, в ходе которого большинство населения высказалось за независимость. Это в корне изменило манеру политического поведения Леонида Кравчука. Вот потому-то Кебич и решил попросить Кравчука приехать в белорусскую столицу, чтобы восстановить между ним и Ельциным добрые контакты. «Если это удастся, буду считать это своей большой заслугой», — говорил Вячеслав Францевич.

Во время нашей беседы раздался звонок по ВЧ (специальная правительственная связь). Звонил тогдашний украинский премьер Фокин. Закончив разговор с ним, Кебич удовлетворенно хлопнул ладонью по столешнице: «Кравчук приедет!» А затем предупредил нас: никому ни слова. Мы, разумеется, пообещали.

Вечером на одном из приемов подошел главный редактор «Вечернего Минска» Сергей Сверкунов с вопросом, правда ли… И пересказал почти все, что касалось приезда Кравчука. Уклонившись от конкретного ответа, я поспешил к Владимиру Наркевичу: ты рассказывал кому-нибудь? «Нет, конечно!» — удивился тот. Мы посмеялись над тем, как в правительстве хранят тайны…

Встреча Бориса Ельцина, Леонида Кравчука, Станислава Шушкевича и глав правительств трех государств в Вискулях была назначена на 8 декабря, субботу. Во второй половине дня в пятницу позвонили: «Летим! Во столько-то быть у Дома правительства!» На маленьком «Як-40» добрались до военного аэродрома в Засимовичах, что в Пружанском районе, оттуда на машинах — до бывшей хрущевской охотничьей резиденции. А она была уже переполнена. Команда Ельцина, команда Кравчука, плюс белорусские руководители, плюс их охрана…. Говорили, что в резиденцию, рассчитанную где-то на 60 человек, прибыло чуть ли не в три раза больше.

Журналистам, естественно, места не хватило. От российской и украинской прессы не было никого, а белорусскую представляли сотрудник «Народной газеты» Валерий Дроздов, сотрудник Гостелерадио Вадим Бицан, известный фотомастер Юрий Иванов и автор этих строк. Ночевать нас отвезли в деревню Каменюки, где рядом с музеем, посвященным флоре и фауне Беловежской

Пущи, размещалась деревянная гостиница, в то время пустовавшая и совсем не отапливаемая. А мороз, несмотря на то, что декабрь только начинался, был не на шутку крепкий.

После получения ключей ко мне подошел Валерий Дроздов:

— Послушай, — говорит, — ты все-таки директор БЕЛТА, а я обозреватель газеты. Давай поменяемся, ночуй в одиночном номере, а я устроюсь с ребятами. Наскоро перекусив, мы разошлись по одинаково холодным комнатам. Натянув на себя спортивный костюм, я нырнул под одеяло. Утром, умывшись и одевшись, обратил внимание, что ковер на стенке почему-то колышется. Отодвинув край этого ковра, увидел дверной проем, который вел в какой-то тамбур, из тамбура — выход на улицу. Ни на входе в тамбур, ни на выходе дверей не было.

Позвал коллег, показал все это, от души посмеялись. Впрочем, и сейчас хохочем, когда встретимся с тем же Дроздовым.

Затем микроавтобусом нас снова доставили в Вискули. Началось ожидание. В главном зале совещались первые лица. Время от времени выходили Козырев, Коржаков, Бурбулис, тогдашний министр иностранных дел Беларуси Петр Кравченко. Один раз вышел Станислав Шушкевич и направился на улицу, чтобы, как он сказал, проветрить голову. Связь была отключена. Сняв телефонную трубку, можно было услышать ту же музыку, что и в репродукторе, висевшем на стенке. О чем шла речь за закрытыми дверями, нам было неизвестно. Но вряд ли кому-то из занятых ожиданием приходило в голову, что они ведут речь о прекращении существования Союза ССР как «субъекта международного права и геополитической реальности».

Впоследствии у политиков и журналистов часто возникал вопрос: знала ли белорусская сторона, что ей будет предложено для обсуждения в Вискулях? Спрашивали об этом и меня. И тогда, и сейчас говорю, что, скорее всего, не знала. Все идеи, легшие в основу беловежских соглашений, привез с собой Ельцин со своей командой. Впрочем, потом они, да и белорусские политики, например Петр Кравченко, скажут, что все готовилось для подписания, что называется «с листа». В пользу сказанного говорит и то, что, собираясь в Пущу, не позаботились о машинистке. Это тоже свидетельствует о том, что белорусы не предполагали принятия каких-то важных документов. Их поставили перед фактом.

Ближе к обеду, которого не было, по крайней мере для журналистов, на коридоре началось оживление. Откуда-то стали носить белые столы и составлять их в ряд, устанавливать на них флажки трех государств. Юрий Иванов сразу же начал щелкать своим фотоаппаратом. Несколько отступая от темы, могу сказать, что он единственный в мире обладает уникальной коллекцией снимков того поворотного в истории дня.

Вскоре вышел белорусский премьер Вячеслав Кебич и с напускной строгостью приказал нам… прикрыть глаза. Именно напускной. Мне до сих пор представляется, хотя мы давно не виделись, что строгость у Вячеслава Францевича всегда была несколько напускной, поскольку по натуре он человек лояльный и незлобивый. Впрочем, это мое личное мнение, возможно, кто-то скажет, что мне просто повезло не видеть его в гневе.

Мы, естественно, изумились, поскольку работать журналисту с закрытыми глазами, особенно снимающему, сами понимаете, невозможно. Раздались возгласы: «Почему!», «Что случилось!». Вячеслав Францевич намекнул, что Борис Николаевич «не совсем в форме». Насколько помню, были употреблены именно эти слова. Сразу же заволновались мои снимающие коллеги: как же снимать? Но выход нашли довольно быстро. Условились: если Ельцин становится у левого края стола, фото- и тележурналисты занимают позицию противоположную.

Посоветовали нам и не надоедать вопросами. Правда, стоит признаться, что мы о вопросах не особо и думали, поскольку не знали, о чем пойдет речь и жаждали услышать то, что предстояло услышать. И услышали.

…Прошло десять лет. Передо мной лежит копия того сообщения, которое вечером 8 декабря 1991 года я по факсу отправил в Москву в ТАСС. Полагаю, его можно привести полностью. Нынешним читателям это поможет сравнить, что декларировалось и что получилось. Итак:

«ПОДПИСАНО СОГЛАШЕНИЕ О СОДРУЖЕСТВЕ НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ

8 декабря в Белоруссии руководители Республики Беларусь, Российской Федерации и Украины подписали Соглашение о создании Содружества Независимых Государств.

«Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина как государства-учредители Союза ССР, подписавшие Союзный Договор 1922 года, далее именуемые Высокими Договаривающимися Сторонами, констатируем, что Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование», — говорится в преамбуле этого документа.

Руководители трех государств, отмечается далее, сделали этот шаг, основываясь на исторической общности народов и сложившихся между ними связях, стремясь построить демократические правовые государства и развивать свои отношения на основе взаимного признания и уважения суверенитета друг друга, принципов равноправия и невмешательства во внутренние дела, считая, что дальнейшее развитие и укрепление дружбы и взаимовыгодного сотрудничества отвечают коренным интересам их народов, служат делу мира и безопасности.

Стороны подтвердили свою приверженность целям и принципам Устава ООН, Хельсинкского Заключительного акта, обязались соблюдать международные нормы о правах человека и народов, гарантировали своим гражданам, независимо от их национальности, равные права и свободы, обязались способствовать сохранению и развитию культурной, языковой и религиозной самобытности национальных меньшинств.

С целью развития равноправного и взаимовыгодного сотрудничества народов и государств решено заключить специальные соглашения в области политики, экономики, культуры, образования, здравоохранения, науки, торговли, окружающей среды и других сферах. Заявлено о признании и уважении территориальной целостности подписавших Соглашение государств и неприкосновенности существующих границ, их открытости и свободе передвижения граждан.

Члены Содружества намерены сотрудничать в обеспечении международного мира и безопасности, осуществлении мер по сокращению военных расходов и вооружений. Они будут стремиться к ликвидации ядерного оружия, полному разоружению под международным контролем. В то же время стороны будут уважать стремление друг друга к достижению статуса безъядерной зоны и нейтрального государства. Решено сохранить объединенное командование общим военно-стратегическим пространством, единый контроль над ядерным оружием.

К сфере совместной деятельности стороны отнесли: координацию внешнеполитической деятельности, формирование и развитие общего экономического пространства, европейского и евразийского рынков, таможенную и миграционную политику, развитие систем транспорта и связи, охрану окружающей среды и экологическую безопасность, борьбу с организованной преступностью.

Осознавая планетарный характер чернобыльской катастрофы, участники Соглашения договорились объединять и координировать свои усилия по преодолению ее последствий. По этой проблеме будет подписан специальный документ.

С момента заключения Соглашения на территориях подписавших его государств не допускается применение норм третьих государств, в том числе бывшего СССР, деятельность органов прежнего Союза прекращается. Гарантировано выполнение международных обязательств, вытекающих из договоров и соглашений, подписанных Союзом ССР.

Соглашение открыто для присоединения всех членов бывшего Союза ССР, а также иных государств, разделяющих цели и принципы документа. Официальным местом пребывания координирующих органов Содружества избран г. Минск.

Документ подписали: за Республику Беларусь — Станислав Шушкевич и Вячеслав Кебич, за РСФСР — Борис Ельцин и Геннадий Бурбулис, за Украину — Леонид Кравчук и Витольд Фокин!»

«Выступая на короткой пресс-конференции для журналистов, Председатель Верховного Совета Республики Беларусь Станислав Шушкевич сказал: «Мы крайне обеспокоены положением, сложившимся в результате развала Союза. Поэтому в рамках конституционно предоставленных нам прав мы взяли на себя инициативу и подписали Соглашение об учреждении Содружества трех независимых государств. Подписание этого документа влечет за собой определенные структурные и властные изменения, поэтому мы договорились продолжить нашу работу».

Три народа решили действовать сообща, констатировал Президент России Борис Ельцин.

Забегая вперед, можно все-таки сказать, что Станислав Станиславович несколько лукавил, говоря о конституционных правах. Президентом Беларуси он не был и, по сути, не имел права подписывать подобного рода документы. Но об этом даже депутаты, если не ошибаюсь, вспомнили уже после ратификации Соглашения.

Тем не менее таким было сообщение, подготовленное и переданное мною в ТАСС. Правда, передано оно было несколькими часами позже. Как я уже говорил, была отключена связь, кроме того, возникли некоторые другие моменты.

Я уже упоминал, что нам рекомендовали не задавать вопросов Борису Николаевичу, который в самом деле был в хорошем настроении. Потому его самого потянуло на разговор. И тут произошло то, что протоколисты во всех случаях сочли бы скандалом. Руководитель пресс-службы белорусского Совмина, очевидно, очень стараясь выполнить установку своего шефа, перебил его и воскликнул: «Борис Николаевич, не надо ничего говорить, все ясно!». На лице Ельцина отразилось неподдельное изумление. «Ну, если вам все ясно…" — изрек он и направился на второй этаж резиденции передохнуть. Вернулся он часа через два с таким видом, словно не «веселился» уже как минимум месяц.

Кроме Соглашения было принято и «Заявление Правительств Республики Беларусь, Российской Федерации и Украины о координации экономической политики». В нем констатировалось, что «сохранение и развитие сложившихся тесных экономических связей между нашими государствами жизненно необходимо, чтобы стабилизировать положение в народном хозяйстве, создать предпосылки для экономического возрождения». Стороны сошлись в том, чтобы проводить скоординированные радикальные экономические реформы, направленные на создание полноценных рыночных отношений, воздерживаться от любых действий, наносящих экономический ущерб друг другу, строить экономические отношения и расчеты на базе существующей денежной единицы — рубля, а национальные валюты вводить на основе специальных соглашений, гарантирующих соблюдение экономических интересов сторон, проводить согласованную политику либерализации цен и социальной защиты граждан, предпринимать совместные усилия, направленные на обеспечение единства экономического пространства, координировать внешнеэкономическую деятельность, таможенную политику и обеспечить свободу транзита, согласовывать ставки налогов… Предполагалось в десятидневный срок согласовать объемы и порядок финансирования в 1992 году расходов на оборону и ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС, а в течение декабря «создать механизм реализации межреспубликанских экономических соглашений».

Заявление подписали Вячеслав Кебич — за Беларусь, Геннадий Бурбулис — за Россию, Витольд Фокин — за Украину.

Добавлю только одно: те короткие сроки, которые отводились для осуществления намеченных мероприятий, свидетельствуют, что многое, почти все, воспринималось договаривающимися сторонами в упрощенном виде. Об оврагах, как говорится, забыли. Даже сейчас, через десять лет, Содружеству далеко до того, что было декларировано в декабре 1991 года.

После того, как я подготовил свое сообщение для ТАСС и даже отпечатал его на той же машинке, на которой готовились документы к подписанию в Вискулях, оставалось только одно: передать написанное в Москву. Но связь пока не работала. Подошел тогдашний министр иностранных дел Беларуси Петр Кравченко и спросил, можно ли ему посмотреть текст моего сообщения.