КОРОЕДЫ В БЕЛОВЕЖСКОЙ ПУЩЕ

Георгий Козулько, кандидат биологических наук
«Заповедные острова», № 2(36)
02.2003

СПРАВКА. Как охраняемая природная территория, Беловежская пуща известна с конца XIV века. С 1413 г. она находилась в польском владении, с 1795 г. вошла в состав России. С 1919 г. перешла к Польше, где в 1921 г. было образовано лесничество «Резерват» (4693 га) и охвачено абсолютно заповедной охраной 1061 га. В 1939 г. Беловежская пуща вошла в состав БССР, и на ее территории был образован Белорусский государственный заповедник «Беловежская пуща». С 1957 г. имела статус государственного заповедно-охотничьего хозяйства, которое в 1991 г. реорганизовано в государственный национальный парк. Площадь белорусской части Беловежской пущи составляет 101 603 га; через Пущу проходит государственная граница между Польшей и Беларусью. Беловежская пуща — наиболее крупный остаток реликтового первобытного равнинного леса, который в доисторические времена произрастал на территории всей Европы. Постепенно он был вырублен и в относительно ненарушенном состоянии сохранился только в Беловежском регионе. С целью сохранения уникальной природы в Беловежской пуще выделены 4 функциональные зоны с различным режимом охраны: заповедная зона, зона регулируемого пользования, рекреационная и охранная. Вокруг Пущи создана буферная зона. Средний возраст лесов Беловежской пущи — более ста лет, отдельные участки имеют возраст 250–350 лет. В Пуще зарегистрировано более тысячи деревьев-великанов (400–600 летние дубы. 250–350 летние ясени и сосны. 200–250 летние ели). Здесь произрастает около 900 видов высших растений, обитает самая крупная в мире популяция зубров. В 1992 г. решением ЮНЕСКО заповедная зона Государственного национального парка «Беловежская пуща» включена в Список Всемирного наследия человечества. В 1993 г. НП «Беловежская пуща» присвоен статус биосферного заповедника, а в 1997 г. он награжден Дипломом Совета Европы.

В истории Беловежской пущи были свои «черные даты», когда природные ресурсы эксплуатировались такими методами и в таких количествах, что возникала угроза уничтожения этого уникального лесного комплекса. В ХХ веке к таким датам относятся события во время немецкой оккупации в период I мировой войны, когда было построено 4 лесозавода и вывезено в Германию за 2 года 4,5 млн. кубометров отличной древесины.

Начало III тысячелетия запомнилось тем, что администрация национального парка «Беловежская пуща» во главе с генеральным директором Николаем Бамбизой под видом борьбы с короедом попыталась организовать в природной управляемой зоне со специальным режимом охраны сплошные санитарные вырубки живого леса, чего в послевоенной истории в белорусской части Беловежской пущи никогда не было…

В 2001 г. началась новая волна массового размножения короеда-типографа, поразившего еловые леса не только в Беларуси, но и в России, Прибалтике, Польше и других европейских странах. Причиной тому послужили крайне неблагоприятные погодные условия предыдущих лет, в результате чего еловые насаждения оказались ослабленными. По данным директора государственного учреждения по защите и мониторингу леса «Беллесозащита» Я. Марченко в 2001 г. в Беларуси подлежало вырубке 1,5 млн. кубометров еловой древесины, а на 2002 г. прогнозируется увеличение этого объема до 2,5 — 3 млн. кубометров.

Не обошло стороной это нашествие и Беловежскую пущу. Здесь, по данным лесного отдела, в 2001 г. возникло 300 очагов и поражено около 70 тысяч кубометров еловой древесины на площади 600 га. Массовое развитие короеда в Беловежской пуще застало специалистов врасплох. Это не удивительно. Мониторинг за энтомовредителями и долгосрочный прогноз их развития на должном уровне не проводились. Регулярного учета зимующего запаса поднадзорных вредителей леса не делалось. Реальной связи с наукой не было.

Все это явилось результатом той политики, которая проводилась в последние 6 лет. В 1994 году НП «Беловежская пуща» перешел в подчинение Управления делами Президента РБ, и тогдашний управляющий этого ведомства И. Титенков бросил такой девиз: «Заповедники и национальные парки должны зарабатывать не только на себя, но и приносить доход Управлению делами». Был взят жесткий курс на коммерциализацию парка и развитие в нем хозяйственной деятельности. Охрана природы и наука, которые и до этого были не на первых местах, совсем «ушли в тень». В парк назначили руководителей, которые до этого никакого отношения к заповедному делу и охране природы не имели. Здесь начали разводить лошадей, гусей, бычков, расширили сельхозугодья. Одно время даже прорабатывали идею организации фермы и содержания свиней. Еще в состав национального парка включили магазины и развернули торговлю. Довели высокие планы заготовки березового сока, грибов, ягод, лекарственных растений. Начали строить цеха по переработке древесины, создавать другие мелкие производства.

В 1998 г. был разработан и начал реализовываться проект по строительству большого деревоперерабатывающего цеха в д. Каменюки. Для закупки пилорамы в Германии взяли огромный кредит — более 1,5 миллионов долларов США в эквиваленте.

Так постепенно национальный парк превратился в своего рода агро-торгово-промышленный комплекс. В этом «комплексе» лесному хозяйству в его классическом понимании уже не оставалось места. Лесники круглый год были задействованы на рубках. Финансирование лесного хозяйства начало проводиться по остаточному принципу.

Одновременно с появлением короеда для «прорыва из тупиковой ситуации» Управлением делами Президента РБ генеральным директором НП был назначен Н. Бамбиза. С первых дней стало ясно, что цели и методы работы и управления этого человека далеки от заповедного дела, экологии и сохранения биоразнообразия. После первых осмотров Беловежской пущи новый директор взял курс на вырубку живого леса. Как только появились первые признаки поражения ельников короедом, был отдан приказ на вырубку этих участков. В том числе и живого леса, находящегося в природной управляемой зоне (II категория охраны). Без официального разрешения, даже без согласования с Ученым Советом парка и Академией наук. Дальше и этого показалось мало.

Н. Бамбиза решил внедрить в Беловежскую пущу чисто лесхозовские методы ведения лесного хозяйства и организовать сплошные санитарные рубки в Первобытном лесу. Наспех создали «комиссию», обосновали сплошную вырубку на охраняемой территории, подготовили соответствующие документы. Скрытно не только от общественности, но и от специалистов парка эти документы были поданы в Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды, в Министерство лесного хозяйства. Было получено разрешение!

В Беловежской пуще (в белорусской ее части) по окончании войны было установлено негласное правило: ни одного срубленного живого дерева. Даже если на дереве осталась одна живая ветка, оно должно дожить свой век. Это — пущанский закон. И вот усилия и старания нескольких поколений пущанских ученых и работников одним махом были перечеркнуты, а опыт и знания выброшены за ненадобностью.

Журналисты и специалисты Министерства природных ресурсов и охраны окружающей среды узнали о готовящемся «дремучем деле» и подняли шум. В прессе появились скандальные публикации, разоблачающие далеко идущие планы рубок в Беловежской пуще.

Минприроды приостановило действие разрешения на рубки. Была создана по-настоящему авторитетная комиссия для решения вопроса о целесообразности проведения сплошных санитарных рубок в Беловежской пуще. Собравшись в Беловежской пуще и тщательно изучив обстоятельства дела, комиссия в своем большинстве пришла к заключению о недопущении проведения сплошных санитарных рубок в национальном парке, как мероприятии, противоречащему основным целям и задачам этого учреждения. Комиссия отметила, что для борьбы с короедом, кроме рубок, не предпринято больше ничего. Однако подготовленный комиссией акт так и остался не подписанным: «обиженная» дирекция парка совместно с представителями Управления делами отказались его завизировать.

После этого по новому приказу Министра природных ресурсов и охраны окружающей среды комиссия собралась еще раз, но уже в расширенном составе. Она подтвердила запрет на проведение сплошных санитарных вырубок живого леса. Но дала разрешение на рубку свежезаселенных елей в мае-июне и, как исключение, на сплошную вырубку пораженных чистых еловых насаждений, которых в пуще очень мало. Однако и это администрацию парка не устроило. Н. Бамбиза и Управление делами твердо стояли на своем и требовали разрешения на проведение сплошных санитарных рубок живого леса в охраняемых кварталах Беловежской пущи. В результате и второй акт комиссии остался не подписанным.

…Любой мало-мальски грамотный специалист по защите леса скажет, что в борьбе с короедом-типографом наибольший эффект дает вырубка зараженных деревьев в мае-июне, когда идет заселение ели короедом и начинает развиваться первая генерация жука.

Короеды успешно заканчивали свое развитие, вылетали и заражали другие деревья не потому, что этому способствовали «несознательные» ученые, а по причине плохой организации рубок самой администрацией национального парка, многочисленных нарушений и несоблюдения технологии работ. Древесина с делянок не вывозится месяцами. На 1 января 2002 г. запас невывезенной древесины составлял 15 608 куб. метров! Создавалось впечатление, что для последней главное было — побольше срубить деревьев. А дальнейшая их судьба уже мало волновала руководство.

Хотя официального разрешения на сплошные санитарные вырубки леса не было, лесорубы по устному приказу директора уже вовсю рубили живые деревья, не имеющие даже малейших признаков поражения короедом. Первая комиссия запретила вырубку живых деревьев потому, что прекрасно понимала истинные цели проведения сплошных санитарных рубок живого леса, а также получила подтверждение этого при визуальном осмотре мест вырубок и в дискуссии с дирекцией парка. Стояла задача максимально загрузить мощности новой пилорамы, работающей на сыром лесе, следовательно, реально существовала опасность злоупотреблений и проведения под видом санитарных рубок вырубки здоровых деревьев, ценных для продажи.

Я обратился к известному шведскому энтомологу Гунарру Исакссону с просьбой дать заключение об опыте борьбы с короедом-типографом в Швеции. Вот дословная цитата из его письма от 11 января 2002 г.: " Мое предварительное заключение состоит в том, что деревья не должны вырубаться в первичных лесах и на особо охраняемых природных территориях. Опыт Швеции и Литвы показал, что нападение короеда в первичных лесах остановится само по себе через 3–4 года, если ельники не рубятся. На территориях, где ведутся рубки, удаление погибших елей зимой может даже способствовать распространению короеда (в связи с удалением естественных врагов). На других территориях необходимо применять комбинирование немедленной вырубки и окаривания зараженных стволов деревьев, а также использовать неокоренные остатки стволов срубленных елей в качестве ловчих деревьев для короедов. В эксплуатируемых лесах Швеции этот метод оказался очень эффективным«.

Известный польский ученый Ержи Гутовски долгое время изучал динамику и экологические факторы развития популяции короеда-типографа на охраняемой территории Беловежской пущи, где дикая природа предоставлена сама себе, и в эксплуатируемой ее части, где лесное хозяйство, с небольшими ограничениями, ведется по правилам лесхозов.

Оказалось, что зачастую в сходных лесорастительных условиях на заповедной территории короедные очаги затухают быстрее и получают меньшее распространение, чем в лесах, в которых ведется вырубка пораженных ельников. Дело в том, что в условиях полного заповедания сохраняется богатый комплекс хищников и паразитов короеда. Во время вспышки вслед за короедом, пусть и с запозданием, резко возрастает численность хищников и паразитов. Через некоторое время они подавляют популяцию короеда и снижают ее численность до безопасных для леса пределов.

На эксплуатируемой территории эффект от рубки зараженных ельников имеет место лишь в мае-июне, когда жуки заселяют ель и начинается развитие первой генерации. Вырубка деревьев в июле-сентябре не столько сдерживают развитие популяции короедов, сколько подрывают потенциал размножения их хищников и паразитов. А рубки короедников в октябре-марте, когда значительная часть короеда ушла на зимовку в подстилку, наносит непоправимый ущерб популяциям хищников и паразитов, и тем самым снижают их дальнейший пресс на короеда во время начала нового вегетационного периода.

Проводимые круглогодичные рубки пораженных еловых древостоев можно оправдать лишь с экономических позиций, когда нужно своевременно взять качественную древесину. Такие рубки отрицательно действуют не только на врагов короеда, но и на устойчивость самих еловых древостоев. Прежде всего это касается заповедных территорий, где деревья доживают до своей естественной смерти. На охраняемых территориях, где рубка не проводится, изменения экологических условий в короедных очагах выражены слабее, так как погибшие деревья остаются в очаге. На вырубаемых же участках древесина убирается, поэтому освещенность и нагреваемость почвы здесь выражена сильнее. Оставшиеся при рубке отдельные живые деревья, а также ели, находящиеся по краю короедника, страдают от корневого иссушения. Сильно ослабевая, они в первую очередь подвергаются нападению короеда, благодаря чему очаг продолжает распространяться.

Сегодня Беловежской пуще угрожает не короед-типограф. Ей угрожает короед двуногий, не признающий заповедной науки, не знающий законов экологии, лживый, грубый и ненасытный. Под видом «охраны» и «сохранения» Беловежской пущи деревоперерабатывающий комплекс разворачивает гигантскую деятельность, которая разрушает выработанные поколениями пущанцев природоохранные традиции и навязывает свою примитивную леспромхозовскую практику. Ложь, обман, фальсификация и подтасовка фактов — основные их методы для достижения своих целей, не имеющих ничего общего с идеями национального парка и биосферного заповедника. Этот комплекс, находящийся под «высоким» покровительством, представляет собой смертельную опасность для Беловежской пущи.

Задача всех экологов, здравомыслящих и прогрессивных людей — не допустить повторения трагических событий, неоднократно имевших место в истории Беловежской пущи. То, что произошло с Беловежской пущей — весьма поучительная история, которая демонстрирует, чем заканчивается курс на интенсивную хозяйственную деятельность и коммерциализацию ООПТ.