ГОСТЬ АиФ — МИНИСТР ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ОХРАНЫ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ БЕЛАРУСИ

Анна АНДРУШЕВИЧ
«Аргументы и факты в Беларуси»
№ 26
25.06.2003

Леонтий Хоружик: «В некоторых городах воздух стал чище» — СТЫДНО признаваться, что мне очень редко удается побывать в лесу, — говорит Леонтий Хоружик, министр природных ресурсов и охраны окружающей среды Беларуси. — Только при контрольных выездах, чтобы посмотреть, нет ли несанкционированных свалок. Увидев съезд с основной дороги, говорю водителю: «Давай свернем!». А выехать с семьей отдохнуть в лес, к сожалению, не получается. Часто приходится работать и в выходные…

— КАКАЯ, на ваш взгляд, самая острая и требующая незамедлительного решения экологическая проблема для Беларуси?
— В самую первую очередь, это должно быть решение проблем, связанных с выбросами промышленных предприятий и автотранспорта, которые влияют на состояние воздуха. Мы уже добились того, что во всех контролируемых городах Беларуси количество выбросов не увеличивается. Стабилизировались уровни загрязнения по взвешенным веществам, диоксиду серы, оксиду углерода и оксидам азота. А в некоторых городах — Минске, Гродно, Полоцке, Орше — качество воздуха улучшилось.

— Однако оборудование на промышленных предприятиях устаревает. Очистные сооружения, следовательно, тоже. Как быть?
— Сейчас в Беларуси идет инвентаризация источников выбросов загрязняющих веществ в атмосферу. В рамках реализации постановления Совета Министров «О Национальном плане действий по рациональному использованию природных ресурсов и охраны окружающей среды Республики Беларусь на 2001–2005 годы» будет определен уровень оснащенности предприятий пылегазоочистными установками. По результатам исследования и будут внедряться современные технологические процессы, направленные на использование новых материалов и реконструкцию изношенного, устаревшего оборудования, строительство новых и повышение эффективности действующих сооружений по очистке выбросов. С 1961 года, когда только был организован Государственный комитет по охране природы, ключевым направлением было именно создание системы очистных сооружений. И теперь через очистные сооружения крупных городов страны проходит 90% всех сточных вод. Однако многие из них уже необходимо реконструировать. Деньги на эти цели выделяются как из местного, так и из республиканского бюджетного фонда. Кстати, республиканский фонд охраны природы за последние 3 года увеличился в 10 раз. Во столько же возросли и расходы на создание природоохранных объектов.

— Изменение климата в Беларуси часто связывают и с последствиями мелиорации. Если это так, какие выходы возможны из создавшегося положения?
— Действительно, за несколько десятков лет было осушено 40 % белорусских болот. Особенно сильно от мелиорации пострадали природные комплексы Полесья — уникальный регион, который теперь нужно спасать. Я хочу подчеркнуть, что государство уже идет на определенные издержки, чтобы восстановить эти земли. Планируется, что 700 тыс. гектаров угодий будет выведено из сельхозоборота. Часть этих земель предполагается превратить в естественные сенокосы, а часть — заново заболотить. Как видите, тут экологический принцип стал приоритетным над экономическим. Национальная политика должна предполагать подобные меры, путь и с некоторым ущербом для экономики.

— Вопрос о коммерческих охотничьих программах, экологическом туризме, которые планируется активно развивать, в том числе и на охраняемых территориях: есть ли здесь опасность для природы?
— При разумном применении — опасности нет. Более того, экологический туризм, в отличие от неорганизованного массового отдыха людей на природе, предполагает, что туристы проникают в заповедные уголки, не причиняя им никакого ущерба. Для этого прокладываются специальные маршруты, при организации которых ученые просчитывают все возможные виды воздействия и, естественно, допустимые нагрузки. Такие исследования уже проводятся, например, в рамках белорусско-польского проекта по развитию экологически совместимого природопользования в регионе Беловежской пущи.

Развитие иностранного охотничьего туризма тоже следует продолжить — потенциал наших лесов позволяет. Все охотничьи туры проводятся в соответствии с Правилами охоты, а количество животных, добываемых по разовым разрешениям, находится в пределах лимитов, утвержденных министерством. Иностранными охотниками добывается малая часть этого лимита, поэтому именно их влияние на животный мир и несущественно. Интересно, что в начале 90-х годов, когда иностранные граждане только стали приезжать к нам за охотничьими трофеями, наибольшим спросом пользовались лось, кабан, косуля, а теперь, наоборот, появился интерес к пернатой водно-болотной дичи и куропаткам.

— Штрафы за многие нарушения природоохранного законодательства невелики. Планируется ли их ужесточение?
— Недавно размеры штрафов были увеличены. За некоторые нарушения теперь придется выложить до 500 базовых величин. А за повторное нарушение возможно и уголовное наказание, как, например, за применение электроустановок для ловли рыбы. Однако мы стремимся использовать другие меры: прошлым летом ограничили свободную продажу сетей.

Мне кажется, что природоохранным инспекторам, в первую очередь, нужно воспитывать людей, объяснять, к чему может привести варварское отношение к природе. Однако это требует огромных физических и моральных затрат. Протокол ведь составить всегда легче, чем убедить нарушителя в том, что он поступал неправильно. Именно поэтому мы сейчас и ведем работу по увеличению числа общественных инспекторов охраны природы.

— Но насколько наша общественность готова проявить такую сознательность?
— Люди постепенно начинают понимать важность бережного отношения к природе. Раньше не было экологического волонтерского движения, теперь же оно есть. И, в первую очередь, молодежь занимается этим. В рамках года благоустройства я часто лично выезжаю в глубинку. Районные администрации повернулись лицом к решению многих экологических проблем. Пусть не сразу все делается: не хватает времени и средств, но, главное, происходит осознание важности решения этих проблем. Я не хочу сказать, что отношение людей поменялось кардинально, но явные сдвиги есть.

— И напоследок такой вопрос: есть ли у вас животные дома?
— Есть персидская кошка. Рыжая и очень своенравная. Но мы с ней миримся — нашли форму сосуществования. Иногда она ко мне немножко снисходительна, но и я к ней снисходителен. Зовут ее Лушка. Это подарок сыну на день рождения. Уже 7 лет она у нас. В еде очень разборчива — может два дня ничего в рот не брать, пока ей не дадут того, что она хочет.