НЕ УПРАВИЛАСЬ С ДЕЛАМИ

Родион РАСКОЛЬНИКОВ
«Белорусская газета», №423
16.02.2004

С тех пор как в августе 1991г. сразу два бывших управделами ЦК КПСС — Николай Кручина и Георгий Павлов — выбросились из окон своих квартир, стало ясно, что быть главным завхозом страны на постсоветском пространстве дело неблагодарное. Добровольно с этой должности не уходят, а времени податься в бега хватает отнюдь не у всех. 10 февраля стало известно о закате эпохи Галины Журавковой в белорусской власти. За последние три года ее фигура стала настолько значимой, что саму возможность этой отставки трактуют не иначе как клановой игрой в ближайшем президентском окружении. Допустить, что такого человека сняли и посадили только потому, что он нарушал закон, никто не осмеливается.

Журавкова Галина Анисимовна

Когда Борис Ельцин сформировал свою первую администрацию, в странах, граничащих с Россией, появился совершенно новый типаж — президентский завхоз. Все более или менее заметные управляющие делами глав государств чем-то напоминают свой эталон — Павла Бородина. Именно он определил рамки полномочий людей, находящихся на этой должности. А вернее — полное отсутствие оных. Именно он сформировал тактику поведения управляющего делами президента, заключающуюся в отборе и переподчинении себе всех интересных объектов собственности. Именно он доказал всем своим коллегам из других стран, что президентский завхоз в некоторых вопросах влиятельнее премьеров и глав администраций. Ведь он — следующий после президента. Тот управляет страной, управделами ей заведует.

Когда в апреле 1993г. Бородин вступал в должность и.о.  начальника главного социально-производственного управления администрации президента РФ, в непосредственном подчинении у него было всего 350 человек. Через 5 лет, в апреле 98-го,  «архипелаг благоденствия», как называли российское управление делами газеты, по объему накопленной собственности уступал лишь «Газпрому». Ее стоимость оценивалась в $600 млрд. Бородин, совсем как вслед за ним Иван Титенков, добился подчинения своей организации огромного количества элитных офисных зданий в центре Москвы, их общая площадь составляла примерно 3 млн. кв. м.

Обслуживая 12 тыс. высших российских чиновников, империя Бородина владела дачными поселками, ателье, медицинскими комплексами, автопарками, отелями и даже одной авиакомпанией. Точно так же, как и белорусскому управлению делами, вотчине Бородина очень скоро стало тесно в России. Структуре Павла Павловича «переподчинились» посольства, зарубежные резиденции и прочие российские объекты на чужбине. Стоимость этой собственности, расположенной в 78 странах, по самым скромным подсчетам, составляла $600 млн.

Так уж сложилось, что чем большими финансовыми потоками и кусками страны распоряжается тот или иной индивидуум, тем большими становятся его вес и влияние. К концу 90-х кремлевское управление делами подмяло под себя столь многое, что о Бородине заговорили как о фигуре перманентно непотопляемой, забывая о печальных судьбах Павлова и Кручины.

Сначала Бородина попытались снять путем реорганизации возглавляемой им управления. От его вотчины отщипнули несколько жирных кусков, подорвав его личное влияние. Уже тогда стало ясно, что, в отличие от главы ельцинской администрации Волошина, Бородина может смыть первым же трехбалльным штормом во власти. Когда же в новогоднюю ночь 2000г. случился шторм девятибалльный, новый кремлевский завхоз, Владимир Кожин, появился буквально через несколько дней, когда российская власть только-только выходила из рождественского запоя. О Бородине с тех пор если и вспоминали, то только в связи с громкими уголовными делами, которые возбуждались самыми разными прокурорами.

ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ

Сходство между Титенковым и Бородиным проявляется даже на уровне дресс-кода. Оба в период расцвета своей деловой активности имели пристрастие к темно-серым двубортным пиджакам. Схожесть в одежде выдавала и схожесть в мышлении. Правда, белорусский коллега, мысля точно в том же направлении, пошел несколько дальше российского «эталона», не ограничившись исключительно ремонтом резиденций и отбором офисов у бывших собственников. Сдерживающий фактор в виде деловых интересов других высших должностных лиц государства отсутствовал. Всякого, кто намеревался вступиться за близкий ему бизнес, ожидал железный рык.

При Титенкове управление делами проникло почти всюду, где были деньги или должны были быть деньги, — от недвижимости и природных ресурсов до народных промыслов и даже пароходика на Нарочи. Именно Иван Иванович добился переподчинения управлению делами Национального парка «Беловежская Пуща». В одном из интервью, данных после отставки, Титенков признавался, что во время его работы «в состав управления вошло около ста многоотраслевых предприятий, где трудилось более 19 тыс. человек. Мною изначально была поставлена задача сделать управление делами президента самоокупаемой структурой за счет развития хозяйственной деятельности».

Титенков избежал ареста и до сих пор находится на свободе, пусть и в другой стране.

Его наследник Владимир Гончаренко управляющим делами в современном белорусском понимании этого слова не был. За те три месяца, которые он провел в кресле Титенкова, нынешний министр связи не прославился ни одним резким телодвижением, ни одним национализированным объектом, ни одной незаконной сделкой, ни одним переданным на баланс УД крупным объектом чужой собственности. Оставив без изменений даже оргструктуру управления, Гончаренко прослыл человеком, могущим провести ревизию накопленного, привести в порядок и описать добро, сваленное предшественником как попало, но «пиратствовать» самому — это было не в его характере. Не будучи в полном смысле завхозом, он избежал традиционного для этой должности драматичного карьерного финала. Благополучно и без скандалов замененный в 2001 году на Галину Журавкову, он продолжил работать министром связи и пользоваться доверием у президента.

Приход Журавковой на пост управляющего делами президента большинство аналитиков характеризуют эмоционально, а кое-где даже поэтично. «Так ураган, пришедший на место длительной и обременившей всех жаре, расшвыривает все вокруг, одновременно внося минутное ощущение свежести… Но потом, правда, и оно пропадает», — пишет один большой знаток поэзии и кадров. При Журавковой управление делами разрослось до таких масштабов, о которых даже Бородин в богатой ресурсами и огромной России мог только подозревать. Оно проникло на рынки, от которых старался держаться подальше даже Иван Иванович Титенков, умевший трезво оценивать свои силы. Развивая метафору с флибустьерами и абордажем, можно сказать, что теперь управление делами вонзало свои ржавые абордажные крюки в белоснежные борта суперсовременных лайнеров, напичканных электроникой и компьютерами. А потом пыталось управлять этими лайнерами исходя из представлений, устаревших еще в век парусной корабельной навигации.

Законы нефтяного рынка оказались несколько более сложными, чем правила продажи рыбы, алкоголя и табака. Интернет пестрит публикациями, в которых отставка и посадка Журавковой трактуются как результат заговора людей, чьи деловые интересы она ущемила в новых для УД сферах деятельности. Нам же представляется, президент не кривил душой, когда заявлял, что никаким силовикам на него влиять не дано, а Журавкову сняли просто потому, что неприкасаемых в белорусской власти нет. Просто она выполнила весь карьерный цикл традиционного постсоветского завхоза: пришла на должность, заработала для УД президента денег и была принесена в жертву. Главное, бороться с коррупцией соблюдая правильную последовательность.