Калашников не стал стрелять по белорусской лосихи
Виктор ДЕМИДОВ, «Народная Воля», № 95, 20.05.2005
На конференции по военно-техническим проблемам российский оружейник Михаил Калашников был таким же объектом всеобщего внимания, как и накануне, на открытии военной выставки MILEX-2005. Но Калашников, кажется, уже давно устал от многолетнего всеобщего внимания. Перед телекамерами и на пресс-конференциях он обычно повторяет практически одни и те же фразы о союзе Беларуси и России, о дружбе народов и общей победе в 1945-м, о выдающихся качествах советского/российского оружия и о неспокойной обстановке в мире. Его выступление на минской конференции свелось к констатации того очевидного факта, что образцы советского оружия стоят на вооружении десятков стран и что современные разработки российских оружейников востребованы во всем мире, так как российское стрелковое оружие — самое лучшее. Совсем другое Михаил Тимофеевич рассказывал за столом во время перерыва. Тут зазвучали вещи, не часто попадающие на страницы газет и журналов. Легендарный конструктор за чаем охотно делился воспоминаниями.
— Помню, однажды, давно, меня пригласили на охоту в Беловежскую пущу. Осенью. Мы стали цепью на опушке, а с другой стороны цепью пошли загонщики. Все, как обычно. Тут на меня совершенно неожиданно выходит лосиха с маленьким лосенком. И я стреляю — вверх, в воздух. А Женя — мой друг, который и пригласил меня на эту охоту, — бежит ко мне, обнимает и говорит: “Миша, я знал, что ты так поступишь!” Тогда я ему и говорю: “Я же знаю, сколько погибло в Беларуси людей в войну, поэтому больше на этой земле никого убивать не нужно.
— А вообще Вы на охоту часто ходите?
— Вообще, я охоту очень люблю. Много охотился на водоплавающую дичь, на зайца... Но сейчас уже не те годы стали. Там же бегать много надо! (Смеется.) Так что я в последние годы это дело позабросил. К тому же я всегда страшно переживал за убитую дичь, испорченную природу.
— А когда Вы в последний раз были в Беларуси?
— Полтора года назад. Наша республика — Удмуртия — участвовала в белорусской выставке, и я был в составе той делегации. Встречался с вашим президентом... И вот такой случай расскажу. Когда закончились все официальные мероприятия в президентском дворце, в самом конце Лукашенко говорит мне: “Скажи что-нибудь”. Я отвечаю: “Все вопросы с нашей делегацией мы уже утрясли, но у меня есть одна просьба. Вы знаете, у меня столько друзей в Беларуси! Я хочу иметь возможность всегда с ними встречаться. Не могли бы вы подарить мне саженец (или два) каких-нибудь белорусских деревьев. (А дело как раз осенью было.) Я не собираюсь с них урожаи собирать, хочу, чтобы выходил из дома и здоровался с Беларусью”. И вот приходим мы в самолет — домой лететь, а там почти пятьдесят саженцев, яблони четырех сортов. Каждый саженец упакован отдельно, завернут, как маленький ребенок. Мои товарищи всю дорогу насчет этих саженцев приставали: “Дай мне, дай мне”. А Лукашенко мне еще сказал: “Потом надо будет отчитаться, как эти саженцы у вас принялись”. Я ответил: “Все будет сделано!”
Так вот: кто из моих товарищей поторопился посадить деревья, у тех они замерзли. Растут, но мучаются. А тот, кто прикопал и весной посадил, — у тех они прекрасно принялись. Так что у меня перед окном белорусская яблоня растет.
— У Вас большой сад?
— Нет, совсем небольшой. На даче. Да в нашем климате только березы и елки растут.
— В то время когда Вы создавали свой автомат, конкуренция среди российских оружейников была высокой? С кем Вы соперничали, кто был главным конкурентом?
— Большие люди были конкурентами. Например, Дегтярев делал свою модель, продвигал ее. Я тогда был сержантом, а он — генералом. Он несколько автоматов сделал, но снял их с конкурса после того, как опробовал мою конструкцию. Потом, много лет спустя, я писал об этом — пять книг написал. По-моему, книга более мощное оружие, чем любой автомат.
Общаться с Калашниковым сложновато — он очень плохо слышит. Впрочем, сам Михаил Тимофеевич рассказывает о своих проблемах со слухом с изрядной долей юмора:
— Слух мне китайцы испортили. Мы были в Китае на одном крупном мероприятии. Демонстрировали новые образцы своего оружия разных калибров. Естественно, при стрельбе уши закрывали специальными берушами. Мы стреляли, а они каждый мой шаг снимали на видео. И их оператор кричит: “Снимите с него эти рога”. А я стреляю, не могу оторваться. Тут они с меня и сняли эти шумоизолирующие наушники. Вокруг пальба, грохот... Отстрелялись, и я слышу в голове только звон, шум большой, а отдельные звуки не различаю. Теперь слуховой аппарат помогает, но не очень — сильно искажает звуки.