Разделима ли вековая печаль?
Тамара ГЛУЩЕНКО, «Вечерний Брест», № 62, 05.08.2005
Часть 1.
Не странно ли, что, совершив путешествие в пущу с помощью домашнего компьютера в квартире Георгия Козулько, я прониклась духом заповедника намного сильнее, чем когда в свое время гуляла по его тенистым дорожкам? Но нет – ведь и другую страну мы постигаем лучше, когда отведаем ее горестей и проблем, и детей больше любим тех, чьи «годичные кольца» сочтены сутками нашей бессонницы.
Георгий Козулько сохранял и лелеял Беловежскую пущу 16 лет. В 1985 году успешный выпускник биологического факультета Гомельского университета привез свой диплом с отличием в Каменюки и был зачислен в штат заповедника младшим научным сотрудником. Защитил кандидатскую диссертацию, прошел всю лестницу профессионального роста и в ее конце занимал пост заместителя директора по научно-исследовательской работе.
Но в 2001 году по кадровому составу пущанцев прошел сокрушительный ураган. «Это было время, - вспоминает Козулько, - когда Управление делами президента, коему ведомству подчинена пуща, возглавила Галина Журавкова». Был снят директор Евгений Смоктунович, почти полностью заменен руководящий состав, и больше чем наполовину сокращен состав сотрудников среднего звена. Но если бы «новая метла» размахнулась только на неугодных должностных лиц! Оказалось худшее: заодно были разжалованы сложившиеся традиции охраны природы и методы хозяйствования, которым предпочтены другие лесоводческие приемы, искажающие лицо пущи. С последним смирились не все уволенные.
Так Георгий Козулько стал безработным ратником леса, чьим щитом и мечом является тематический компьютерный сайт (http://bp21.org.by/). Там, по его словам, о беззакониях новых хозяйственников накоплены десятки фактов с доказательствами, пригодными для аргументации в прокуратуре. Материалы независимый эколог готовит не в одиночку, а в составе единомышленников, именующих себя инициативной группой «Беловежская пуща – 21 век». Группа работает в основном на волонтерских началах и своей главной целью называет сохранение природной и духовной святыни – реликтового беловежского леса.
Но, может быть, до общественного сознания скорее достучится книга? И Козулько написал книгу, которая скоро выйдет из печати под названием «Станет ли Беловежская пуща мировым наследием?» В названии заключена умышленная интрига. Формально наш заповедник таковым наследием и является. А на деле, доказывает автор, в пресловутом лесу происходит много вещей, существенно угрожающих его сохранности и несовместимых с высоким статусом достояния человечества.
Книга нацелена на позитивный результат, и поэтому в ней преобладают созидательные соображения о том, что следует предпринять. А чего уже наворочено, автор детализует в нашей беседе.
Например, о попытке применения сплошных санитарных вырубок – нововведении, стоившем выступавшему против него Козулько работы. Раньше-то древостои берегли и даже в целях профилактики спиливали только выборочно – умирающие и усохшие деревья. Новое же руководство применило и собралось узаконить лесхозовский метод, когда оголяется целый участок леса, затем делянка засевается рядочками, как в банальном лесничестве. Говорят, только поднятый учеными скандал заставил Минприроды отменить данное уже было «добро» на экологически безграмотные огульные лесоповалы.
С лесовозобновлением – тоже неразбериха. Оно бывает необходимо, например, после ураганов и нашествия жука-короеда. Но можно ли сажать деревья в беловежском заповеднике так, как яблони в колхозном саду? Со слов сведущего ученого, на практике картинаподобных посадок больше похожа на разгром: «Загоняется колесный трактор с огромными плугами. Допустим, на пораженном жуком участке погибли только ельники, а сосны и другие деревья остаются «в строю». Но плугами нарезаются огромные борозды, чем подрываются корни, и многие вековые деревья обрекаются на гибель. А ведь есть специальные щадящие методы! В частности, можно легким трактором протащить борону или фрезу, чтобы только взрыхлить почву и прикрыть семена. Имеются и знакомые лесоводам инструменты, позволяющие вручную размещать саженцы не рядочками, чего не бывает в естественном лесовозобновлении, а избирательно: «В мою бытность мы делали экспериментальные посадки пихты белой, и теперь ни один лесовод не определит, что это искусственно возделанный участок, потому что мы скопировали природу!»
Есть строго выверенные научные подходы и в борьбе с жуком-короедом. Главное условие – вовремя вывезти из леса или окорить (снять кору) на месте пораженные спиленные деревья, чтобы вредитель не успел пройти следующую фазу развития и вылететь для нападения на другие елки. Но, по сведениям защитника природы, на конец 2003 года в беловежском лесу лежали 100 тысяч м куб. невывезенной и неокоренной отработанной жуком древесины, из которой короед благополучно ретировался. Говорят, на польской стороне пущанцев сурово наказывают уже за одно такое залежавшееся дерево.
Пресловутый жук временами кажется стороннему обывателю мифом, слишком удобным поводом для заготовки ценной древесины, чтобы его не следовало выдумать. Разговор же со сведущим человеком убеждает: жук-то есть, но не надо преувеличивать его возможности, даже если хочется! Оказывается, сильная здоровая елка паразиту не дастся. У нее много смолы, а это – защита. Только короед пробуравит дырочку, как в нее натекает елиная «кровь», и вредителю бывает хуже, чем мухе в «липучке». Коль смолистое дерево жуку не подвластно, то и пилить его при санитарных вырубках нет ни повода, ни права.
Но на сайте общественной группы – свежие примеры. Качественнейшие снимки общим и крупным планом, кажется, набрякли смолой – столько ее стекает с изображенных спилов огромных, реликтовых, мраморно монолитных стволов. Виртуальный экскурсовод переводит кадры: это дерево залило бы жука с лихвой, к этой смолистой лаве он бы и не подступился… Но все застрахованное природой богатство срублено и спокойно лежит штабелями неподалеку от пней. Где же контроль? По словам моего собеседника, добиться гласных проверок пока не удается.
Ярким примером творимого в пуще неладного, на экологически выверенный взгляд, выступает новоиспеченная резиденция Деда Мороза. Точнее, ее расположение. По всем правилам, этот туристско-развлекательный комплекс следовало размещать в зоне менее строгого охранного режима, ближе к окраине Национального парка, но устроители предпочли в самую глубь пущи. Где заповедный ландшафт был «подправлен» под развлекательные нужды, а попутно уничтожено историческое место.
По сведениям группы лесозащитников, резиденция хладнокровного Деда залезла во вторую из четырех зон, где предписан строгий режим охраны природы. В этой зоне разрешаются лишь проведение научных исследований, противопожарные мероприятия, санитарные рубки, лесовосстановительные работы, а также сбор ягод и грибов, но в ограниченном количестве и на специально выделенных участках. Туризм – только регулируемый, под руководством экскурсовода Национального парка.
Материал интернет-сайта гласит: «А для массовых посещений существует третья зона – рекреационная, которая расположена на окраинах пущи. Именно она, в соответствии с законом, предназначена для организации туризма, проведения культурно-массовых и оздоровительных мероприятий. Так что в рекреационной зоне, а не в зоне регулируемого пользования, можно было строить резиденцию Деда Мороза как туристический объект, предназначенный для массовых посещений. И такие места были. Однако администрация парка пошла на нарушение принципа зонирования и построила резиденцию во второй режимной зоне, а не в третьей. А после строительства поменяла зонирование Беловежской пущи, понизив охранный статус бывшего зубромпитомника, переведя его в третью режимную зону».
Да, под угодья новогоднего «шоумена» было пожертвовано историческое наследие. Именно в этом месте восстанавливалась белорусская популяция зубров после Второй мировой войны. В красивом домике егеря на территории жила и работала зубровед Людмила Корочкина, с именем которой связано возрождение могучего символа пущи. Витала идея сделать на этой баз музей зубра, но Мороз опередил. Историческое строение модернизировано и отдано под резиденцию туристско-коммерческого толка.
Тамара ГЛУЩЕНКО, «Вечерний Брест», № 63, 10.08.2005
Часть 2.
В первой части материала рассказывалось о тревожных процессах, происходящих в Беловежской пуще в связи с усилением ведущейся в заповедном лесу хозяйственной деятельности человека. Активист независимого зеленого движения защитников пущи Георгий Козулько, в недавнем прошлом штатный научный сотрудник заповедника, с точки зрения специалиста проливает свет на предпринятые хозяйственниками последних лет меры, несущие вред сохранности реликтового леса. Это и не доведение до конца цепочки приемов борьбы с жуком-короедом, и неоправданные вырубки здоровых деревьев, и механические, непригодные для заповедного ландшафта, способы возобновления лесного массива. По мнению ученого, неправильно с природоохранной точки зрения было выбрано и место для размещения резиденции Деда Мороза. Вместо того, чтобы сместить центр массовых посещений ближе к окраине, было предпринято вселение туристского комплекса в исторически памятное «сердце» зубропитомника, где в послевоенное время велась научная деятельность по возобновлению поголовья величественного символа пущи.
В результате бурной развлекательной деятельности, свидетельствует кандидат наук Георгий Козулько, для традиционно обитавших в районе беловежской резиденции Деда Мороза зубров создалась среда сильного беспокойства. Волна праздных забав потеснила располагавшийся там раньше зубропитомник. Звери приходили в это условное местечко зимой для дополнительной подкормки сеном и корнеплодами и находили съестное в специально построенных кормушках. Зимой на участке питомника зубры концентрировались максимально, но играл существенную роль в сохранении символизирующих пущу уникумов Земли. Теперь же кормушки оказались рядом с огораживающим резиденцию забором, а поилка для животных вообще угодила внутрь отчужденной Морозом территории. Некоторые хозяйственные строения были перестроены в подсобные помещения для увеселительного комплекса.
И таким образом, замечает Георгий Козулько, меняется многое, что подвластно воздействию нынешних хозяев Национального парка. Сознательно или нет, но из доступных человеку мест заповедника изгоняется сам дух вековой пущи. это видно и по модернизации гостиницы, где вместо добротной пущанской резьбы по дереву появился пластик по шаблону стандартного евроремонта. И по переоформлению входа в пущанскую музейную зону: вместо прежних сказочных деревьев с их филинами и зайчиками посетителей встречают не греющие душу безликие гигантские колонны. В публичных местах дух дикого леса изгоняется с посадками туй и папоротников, с заменой лужаек диких цветущих трав на стриженые городские газоны.
Патриот первозданной природы Г. Козулько готовит к изданию еще одну книгу: «Философия беловежского леса». Происходящие в пуще перемены автор осмысливает на глубинном уровне. Считает, что разрушение пущи совершается на уровне подсознания человека. Ведь у того, кто соприкасается с подлинно великим памятником Земли, в душе накапливаются образы пущи, и они для него дороги и святы. Если же заменить эстетику чуда дикой природы на окультуренную европарковку, то по истинной Пуще и душа ни у кого не разболится.
Сохранение Беловежской пущи – это растянувшийся в веках процесс со своими драмами, кризисами, успехами и поражениями. Сейчас ее общественные телохранители озабочены расширением абсолютно охраняемой зоны, на которую распространяется статус мирового наследия и которая находится под контролем ЮНЕСКО, еще в два раза. «Еще» - потому что только осенью прошлого года территория с таким строгим щадащим статусом уже была увеличена вдвое. Это произошло вскоре после общественного скандала, разразившегося в связи с широкомасштабными рубками в пуще. ЮНЕСКО тогда прислала своих экспертов для проверки и констатирорвала, что в сугубо охраняемом кусочке леса площадью 15 тыс. га (из 87 тыс. общей территории пущи) все нормально. Но вокруг этой зоны, не могли не заметить эксперты, идет такая грубая деятельность человека, которая угрожает и охране избранного кусочка. Тогда управление делами президента прислушалось к гласу ученых и, упредив готовящийся письменный вердикт ЮНЕСКО, объявило о расширении абсолютно заповедной зоны до 30 тыс. га.
Козулько и компания воодушевились этим жестом, но на карту пущи по-прежнему смотрят со вздохом. Ведь обозначенная красным цветом абсолютно заповедная зона расположена даже не сплошным компактным участком, а непропорционально вытянутой линией и смотрится ничтожно малым клочком на фоне общей территории пущу. Тогда как в нем, этом преобладающем массиве, по сведениям знатоков, по-прежнему функционирует мощный пресс хозяйственной деятельности. Полноценная сохранность заповедных участков в таких условиях находится под угрозой.
Автор книги «Станет ли Беловежская пуща мировым наследием?» просчитал совершенно конкретную территорию, которую необходимо присоединить к уже оставленным в покое заповедным участком. Получилось 50 тыс. га, со знанием дела вычерченных ученым на карте. В этом варианте строго охраняемый лес объединен в более или менее цельный участок. Именно в таких границах, считает кандидат биологических наук, реально обеспечить сохранность первозданного леса. Со знанием дела ученый исключил в своих расчетах участки, уничтоженные и затем искусственно насаженные хозяйственниками, как лес в районе деревни Дмитровичи, более не представляющий глобальной ценности. Отвел также заповедную зону и от населенных пунктов, оставив места для устойчивого развития в гармонии природы и человека. Выделил 37 тыс. га для хозяйственных целей и огородил предполагаемый собственно заповедник пока что тонким контуром топографии.
С этими расчетами пущанский глашатай обращается к широкой общественности. Потому что уверен: Пуща имеет для нашей страны такое огромное значение, которое невозможно переоценить и ради которого необходимо пожертвовать далеко зашедшими хозяйственными планами – благо в общих масштабах республики испрашиваемый для строгой охраны участок ничтожно мал.
Но то, что могло бы исключиться из хозяйственного оборота, ведь окупилось бы прибылью на порядок выше: экологической, эстетической, духовной, образовательной…
Титулованная беловежская зона со статусом мирового наследия – это наша гора Фудзияма. Вряд ли следует стремиться взобраться на нее в нечищеной обуви и задымить прекрасные склоны шашлыками. Но умеем ли мы любить ее, соблюдая дистанцию, иметь в виду своих душ во всей ее недоступной выси?
Если не умеем, то хоть отдадим должное подвижникам, которые живут интересами пущи. занятым не тем, чтобы срубить баньку из вековой сосны или дикого кабана погрузить в багажник. А тем, чтобы допустить на территорию независимый общественный контроль и создать при Национальном парке независимый наблюдательный совет…
Велик беловежский лес, а за деревьями, знать, и его плохо видно.