Толковая немецкая правда
Борис Лепешко, "Вечерний Брест", 06.11.2009
Купил книжку про Беловежскую пущу, написанную в связи с юбилеем. У нее два автора, белорус Вячеслав Семаков, замечательный, недавно ушедший от нас исследователь, и немец Валерий Риппергер. Называется книга «Мечта о первобытном лесе», уже издана в Германии, и вот настал наш час. Она хороша — по иллюстративному материалу, привлечению редких документов, спектру мнений специалистов на самые разные «пущанские» процессы, более широким, нежели чисто «лесной» или экологический, контекстом.
И все-таки у этой книги есть существенный недостаток: она преимущественно немецкая, а не белорусская. Спросят: а так бывает? Бывает, еще как бывает. Скажем, по формальному признаку: вроде речь о нашей пуще, а Беларуси там очень мало (если по объему, то несколько десятков страниц из общих 370). Есть немцы, поляки, русские, а вот белорусы появляются эпизодически. С одной стороны, все справедливо: разве белорусы столетиями занимались научно-исследовательской работой, охраняли пущу, эксплуатировали ее богатства? С другой стороны, даже за годы советской власти было сделано немало. А об этом — совсем скупо. О суверенной же Беларуси ничего не сказано вообще.
Немцы воспринимают пущу как близкое им место, и название книги — не случайно. Они до сих пор мечтают о ней, пусть ныне в цивилизованной, не военной форме. Да, признают, что занимались хищнической вырубкой леса (за два с половиной года, во время Второй мировой войны, вырубили 4,5 миллиона кубометров), но тут же сообщают, что поляки их, немцев, превзошли. Одни английские концессионеры в двадцатых годах за два года вырубили 2 миллиона кубометров великолепных пущанских древостоев.
На этом фоне русские — объект для критики и насмешек (исключая тот период, когда кайзер и царь дружили). Ни на кого, к примеру, нет в книге карикатур, а вот на русских есть, причем злые, можно сказать, свинские. Карикатуры, кстати, 1943 года. Фотодокументы, иные архивные материалы свидетельствуют: немцы красивые, ухоженные, веселые и умные. В отличие от аборигенов: вот «лесной человек», вот покосившиеся избушки, вот мужики в поле, вот женщина, кричащая на фоне горящей деревни. Местный мужик на фотографии: заросший, грязный, взгляд исподлобья. Хотя, бывает, мы удостаивались и иных оценок. Вот некто Харрер, местный начальник, из оккупантов, пишет в 1916 году: «Белорусское население — замечательная порода людей. Крупные, светловолосые, стройные, вероятно, оставшиеся после переселения народов немцы…» Спасибо и на этом. А вот описание дворца в Беловеже после отступления русской армии, 1915 год: «Печи были разбиты, деревянные панели выдраны, все было в нечистотах». Что ж, так было. Но, может, вспомним, какие следы оставило цивилизованное немецкое воинство в Ясной Поляне или в музее Чайковского два с половиной десятилетия спустя?
К слову, портретов известного «лесника» Германа Геринга в книге до 10 штук, причем фотографий красивых — не в концлагерях, а в лесу, с почетными посетителями, которым Геринг демонстрировал «их пущу». И конечно, вместе с А. Гитлером. Видимо, это было связано с мечтой Геринга «о своем первобытном лесе». Судя по всему, эта цитата попала и на обложку книги.
Особый разговор — о военном периоде, связанном с Первой и Второй мировыми войнами. Ну, что в лесу были «банды» — это понятно. Но зачем помещать фотографию убитой женщины с подписью: «Немецкий солдат с оружием застреленной партизанки»? Задранная бесстыдно юбка, свернутая набок голова, разбросанные руки. Здесь же немецкий солдатик с винтовкой, вроде как любопытствует. Иных комментариев нет, но ведь мы смотрим на эту фотографию разными глазами. Немец на ней — с торжеством и любопытством. Мы — с болью и страданием. К слову, достаточно много фото, где немцы торжественно провожают убитых партизанами солдат вермахта, и это можно понять. Они провожают в последний путь — своих.
В книге много страшных документов периода оккупации. Скажем, свидетельства очевидцев, цифры, факты. Вот «плохие» немцы, беспощадные и жесткие в методах карательных действий. Вот «хорошие», доказывающие, что жестокость по отношению к местным жителям вызвана партизанским движением. Вот документы о гибели жителей деревни Лесной, потрясающие своей деловитостью, педантичностью: выехали, окружили, провели акцию, вернулись на базу. Но таких слов, как «оккупация», «преступление», «убийство невинных жертв», немецкий, надо полагать, соавтор старается не произносить. Нам «объективно» и «беспристрастно» рассказывают, как немецкие солдаты боролись с бандитами и партизанами, цитируют письмо священника той поры немецкому руководству, где говорится о цветах, с которыми жители встречали «освободителей», и т. д. Можно допустить, что, с точки зрения захватчиков, все выглядело именно так, а не иначе. Но ведь у нас есть своя точка зрения на эти события, и молчать о ней не нужно.
Вообще книга не столько экологическая, биологическая, словом, «природная», сколько историческая, социальная. И если о борьбе с короедом можно говорить беспристрастно, то как быть с борьбой с «бандитами»? В итоге получается, что немецкая точка зрения и на события военного характера, и на эксплуатацию природных богатств пущи, на ее охрану представлена достаточно широко, разносторонне и с привлечением новых архивных документов. Ну а мы на этом фоне могли бы выглядеть намного убедительнее.
Всегда будут различные точки зрения на исторические события. Это — нормально. Вот и в данной книге добротно представлен немецкий взгляд. И в этом ее несомненная ценность. Хотелось бы только, чтобы в издаваемых у нас книгах акценты расставлялись столь же последовательно и четко. С позиций национальных интересов и нашего понимания исторической правды.
Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта