## Беловежье. 25 лет спустя

##### интернет-сайт "Вести. Репортер", 08.12.2016

10 более или менее неизвестных фактов о событии, окончательно развалившем Советский Союз

8 декабря 1991 года на правительственной даче Вискули в Беловежской пуще главы трех союзных республик – Белоруссии, России и Украины – подписали договор о прекращении существования СССР и образовании СНГ. За четверть века это событие обросло подробностями, мифами, легендами, сплетнями. Предлагаем вам 10 нюансов беловежских соглашений, на которые и сегодня интересно обратить внимание.

Принято думать, что к концу 1991 года Михаил Горбачев, формально – еще президент СССР, уже окончательно был «хромой уткой», «сбитым летчиком», отыгранной фигурой. Некоторые исследователи с этим категорически не согласны. Напротив, утверждают они, за несколько месяцев после августовского путча президент России Борис Ельцин начал терять свою харизму победителя ГКЧП, начал испытывать проблемы в ежедневной политической текучке. У него пошли первые ошибки, он стал выглядеть все хуже в глазах россиян. При этом, как отмечает экс-советник Горбачева Андрей Грачев, западные лидеры уже начинали убеждаться в «неудобности» Ельцина и все чаще обращались к Горбачеву как к более привычному и предсказуемому партнеру. Так что для Ельцина наступало время решительных шагов.

Хотя, в целом, постпутчевую ситуацию лучше всего характеризовало бы слово «междуцарствие». Вот как описывал ее Егор Гайдар, известный реформатор-экономист, в конце 1991 года – вице-премьер России: «Рухнул мир не только для наших политических противников. До 19 августа обкомы, райкомы КПСС управляли хотя бы на селе. Люди, которые работали на местах, привыкли получать по селектору указания, приходить в привычные министерские кабинеты. Теперь структуры власти центра прекратили свое существование. Я вспоминаю гулкие коридоры, молчащие телефоны, разбегающихся сотрудников. Весьма символичной для меня была врезавшаяся в память картинка, когда я приехал на Старую площадь и зашел в подъезд, где находились кабинеты членов Политбюро ЦК КПСС – там милиционеры разложили прямо на газетке селедку и хлеб».

У Горбачева был свой план, в случае реализации позволявший ему оставаться актуальным. Президент умиравшего СССР хотел собрать осколки советской империи (без Прибалтики и Закавказья) под крышей так называемого «Союза суверенных государств» (CCГ) – конфедеративного образования, участники которого формально были бы независимыми странами, но были объединены некоторыми функциями высшего уровня (оборона, внешняя политика и так далее). Многим такое объединение казалось нежизнеспособным, а Ельцин иронически называл его «Союзом Спасения Горбачева», намекая на то, что оно не нужно никому, кроме президента СССР.

У Ельцина была своя идея. Он хотел устранить Горбачева с арены, покончив с двоевластием в России. Самым эффектным способом был развал СССР и создание из самых ценных его участников межгосударственного объединения. Ельцин назвал его Союзом независимых государств (СНГ). Этот замысел был ясен всем, в том числе самому Горбачеву. Он иронично называл СНГ «Сумели насолить Горбачеву» – мол, другой цели у этой организации и не существовало.

Действительно, главным вдохновителем Беловежских соглашений был Ельцин. Но он не мог обойтись без Украины. Если бы вдруг по какой-то причине вторая по значению республика решила остаться в Союзе, весь план рушился. Другое дело, что к началу декабря 1991 года было уже точно ясно: сражаться за Горбачева Киев не станет.

1 декабря на территории Украины прошел референдум, в котором подавляющее большинство населения высказалось за независимость. Как писал один из столпов американской внешней политики Збигнев Бжезинский, «политическая самостоятельность Украины ошеломила Москву и явилась примером, которому, хотя вначале и не очень уверенно, затем последовали другие советские республики». Любопытно, что даже на Донбассе процент симпатиков независимости зашкаливал (в Донецкой области – 83,9%, в Луганской – 83,86%). Правда, в остальных регионах он был еще выше.. Выигравший параллельные президентские выборы Леонид Кравчук неожиданно превратился в легитимного главу государства. Ему было теперь совсем не интересно оставаться в каком-то (пусть даже – в самом минимальном) подчинении у Москвы.

«Все зависело только от Украины!» – утверждал Кравчук в интервью «Рабочей газете» 15 декабря и уточнял: «Ельцин привез с собой горбачевский текст о создании Союза. Горбачев делал нам следующие предложения: Украина вправе внести любое изменение, даже составить новую редакцию при единственном условии – она должна предварительно подписать этот договор. Сам Ельцин сказал, что подпишет только после меня. Таким образом, судьба договора целиком зависела от Украины. Я ответил: «Нет». Сразу встал вопрос о подготовке нового документа. Специалисты работали над ним всю ночь. Я подписал документ быстро, без каких-либо обсуждений и согласований. Оказывается можно все решать оперативно, если на дороге нет «бревна», которое называется центром».

На самом деле, такой повестки дня у встречи глав трех славянских стран (уже фактически стран) не было. Как вспоминал тогдашний глава Белоруссии (председатель республиканского Верховного Совета) Станислав Шушкевич, инициатором встречи был он, приглашал Ельцина для переговоров о каких-то нерыночных условиях поставок нефти и газа (потому что на рыночные денег не было), а Украину добавили, потому что она имела отношение к транспортировке энергоносителей и договариваться за ее спиной было бы неправильно.

«Поэтому было три делегации, мощные делегации, которые имели право обсуждать и другие экономические вопросы. А дальше получилось так – когда мы начали рассуждать, кто мы и что мы можем сделать, вдруг Геннадий Эдуардович Бурбулис поднимает такой вопрос: а не согласитесь ли вы подписать такие слова в нашем документе, что «СССР как геополитическая реальность и субъект международного права прекращает свою деятельность и существование». Я мгновенно обрадовался и сказал, что подпишу. То есть мы повернули наши разговоры в политическую плоскость, потому что иначе мы могли только у Горбачева просить помочь нам с нефтью и газом. Горбачева я считал более хилым президентом, а Ельцина сильным, достойным, настоящим русским президентом. С ним я думал мы договоримся, и мы договорились, в конце концов».

По воспоминаниям причастных лиц, именно тогдашний российский госсекретарь Геннадий Бурбулис больше всех и хлопотал по решению всех «антисоюзных» вопросов.

Ельцин и его команда – единственные, кто ехал в Беловежье для развала страны – понимали, что для полноты картины им не хватает Казахстана, крупнейшей среднеазиатской республики, важнейшей компоненты Союза. Поэтому постарались затащить на встречу главу этой республики Нурсултана Назарбаева. Его приглашал Ельцин, имевший с ним прямой контакт и дружеские отношения. Назарбаев летел через Москву – здесь, объяснил он, его самолету необходимо дозаправиться. Но в Белоруссию так и не вылетел. По распространенной версии – после разговора с Горбачевым, который пообещал ему пост Председателя Верховного Совета ССГ. Писали даже, что Назарбаева для разговора в Кремль доставил министр обороны СССР маршал Евгений Шапошников…

Что было бы, попади главный казах в Вискули? Вот его версия: «Моей подписи под документом все равно не было бы, и, окажись я там, во всяком случае, пытался бы убедить участников Минской встречи все-таки провести консультации со всеми потенциальными членами Содружества Независимых Государств и только после этого принимать какое-то решение». В итоге, его подписи под беловежскими соглашениями нет, но и стоять за Горбачева до последнего он в последующие дни не стал.

Много рассказано о той теплой, непринужденной обстановке, в которой проходила Беловежская встреча. 7 декабря, в день приезда, после первых переговоров по два руководители от каждой из сторон отправились в баню. «Надо отдать должное нашему правительству, оно все подготовило по самому высшему разряду. Мне оставалось делать вид, что я тут хозяин, и я всех приглашаю... В бане нас было больше, чем шестеро. С Борисом Николаевичем, например, были люди из его охраны. Но разговоры мы вели «банной шестеркой»», – вспоминал Шушкевич. Утром 8 декабря пошли на охоту. После обеда при телекамерах подписали историческое соглашение. Потом позволили себе «расслабиться»…

А вот воспоминания второго лица белорусской делегации, председателя Совета министров БССР Вячеслава Кебича: «Во время работы над соглашением, когда получалось сформулировать особенно сильную фразу, мне давали задание: иди, налей по рюмке шампанского. Крепленые и крепкие напитки, когда мы работали, вообще не употребляли. Только потом, когда уже все закончилось...». А Кравчук в своих воспоминаниях пишет так: «7 декабря вечером, поужинали. За ужином – да! – стояла «Беловежская» водка. Я тоже выпил. Не знаю, что делал Ельцин после того, как мы разошлись. Но 8-го утром, когда мы сели в комнате и начали работать над документом, Ельцин был трезвый как стеклышко. Я не преувеличиваю! Он был в отличном состоянии, энергичен, у него были идеи».

Оскорбительным он был по отношению к Горбачеву. Во всяком случае, так его воспринял президент СССР и впоследствии не раз с обидой об этом вспоминал. А звонок был сделан сразу после публичного подписания соглашения – в итоге, президент США узнал об этом раньше, чем Горбачев.

За это дело взялся Ельцин, уже имевший с Бушем кое-какие дела. Говорил через переводчика (его роль исполнял министр иностранных дел России Андрей Козырев). Тем временем, Шушкевич звонил Горбачеву – но никак не мог соединиться… В своих мемуарах Буш вспоминает, что Ельцин говорил прямо из охотничьего домика в Беловежской пуще и заявил: «Горбачев еще не знает этих результатов... Уважаемый Джордж... это чрезвычайно, чрезвычайно важно. Учитывая уже сложившуюся между нами традицию, я не мог подождать даже десяти минут, чтобы не позвонить вам». Наконец, дозвонился и Шушкевич. Вот что он говорил о дальнейшем: «Михаил Сергеевич стал с возмущением выговаривать: вы что, с ума там посходили, что скажут американцы. Я ему сказал, что они уже все знают и отнеслись к этому нормально». Это был чувствительный удар по самолюбию Горбачева…

Кстати, может показаться удивительным, но Буш совсем не радовался перспективе развала СССР. Еще в августе 1991 года, накануне путча, он называл выбор между Горбачевым и сторонниками независимости «ложным выбором». «Американцы не будут поддерживать тех, кто ищет независимости, чтобы заменить тиранию локальным деспотизмом. Они не будут помогать тем, кто продвигает суицидальный национализм, основанный на этнической ненависти», – красиво формулировал Буш. В итоге, ему пришлось таки поддержать противников Горбачева – хотя, возможно, совершенно без удовольствия.

В воспоминаниях самых разных лиц звучала информация о том, что участников Беловежской встречи контролировало КГБ, что силовики даже окружили резиденцию в Вискулях и теоретически были готовы нейтрализовать участников переговоров и передать их, куда надо. А практически?

Как отмечал в своих воспоминаниях российский политик Сергей Бабурин, на тот момент у Горбачева не было кадрового потенциала, чтобы осуществить такую операцию. После августовского путча сменилось руководство всех союзных силовых структур, и везде стояли люди, как минимум лояльные Ельцину (В. Баранников в МВД, Е. Шапошников в Минобороны, В. Бакатин в КГБ). Да и на более низовых уровнях уже прошла основательная чистка. То есть, арест компании, в которой находился Ельцин, был и практически крайне маловероятен.

Между тем, как говорил позже Шушкевич, ни у кого из них не было подозрений насчет того, что готовится силовой вариант. Хотя, похоже, план на случай «отхода» все же имелся. Любопытное высказывание сделал в одном из своих выступлений Кебич («если бы я был Горбачевым, прислал бы роту «Альфы» и всех бы нас отправил в Матросскую тишину»). А вот нынешний президент Беларуси Александр Лукашенко считает, что не надо было бы и «Альфы», обошлись бы местными кадрами («если бы из Москвы был хотя бы звонок в Беларусь, даже не Горбачева, если бы он отдал команду КГБ и по их линии прошел сигнал всех арестовать, это было бы сделано в течение нескольких минут. В Беларуси органы власти были дисциплинированными и четко выполняли команды из центра… Беларусь была настроена жить в едином Советском Союзе»).

О том, что хотели народы Украины, России и Белоруссии, рассуждать не имеет смысла. А вот намерения политиков всех этих рождавшихся государств были очевидны. Никто не хотел спасать Союз. Все жаждали самостоятельности. Поэтому ратификация Беловежских соглашений нигде не встретила затруднений. Шушкевич признавался, что его это просто поразило – в Верховном Совете БСССР, где абсолютное большинство составляли консерваторы-коммунисты, против выхода из Союза проголосовал только один человек.

Кравчук много раз говорил о том, что Беловежские соглашения позволили предотвратить «большую кровь», которая могла бы пролиться при менее цивилизованной форме «развода». Правда, хотя о распаде СССР он не жалеет, первый украинский президент как-то произнес фразу, которую с тех пор цитирует на все лады. Критикуя в 2005 году действия Ющенко, он сказал: «Я, выступая на трибуне, сказал, что если будет такая власть, будут за такие вещи – вот так поступать с людьми, – я бы сделал вот это (сказал, что лучше дал бы себе отрубить руку, чем подписывать Беловежские соглашения), для того, чтобы более ярко показать, как я отношусь к этой власти», – объяснял Кравчук.

Возможно, самый любопытный нюанс Беловежских соглашений – то, что оригиналов этих документов никто не может найти вот уже долгие годы. По идее, они должны были храниться в государственных архивах всех трех стран. Или, на худой конец, в личных архивах кого-то из причастных лиц. Но нет…

Как сообщала три года назад в интервью агентству «Українськi новини» глава Государственной архивной службы Украины Ольга Гинзбург: «К нам, как и в архивы федерального архивного агентства России и департамент по архивам и делопроизводства министерства юстиции Республики Беларусь, постоянно поступают обращения с просьбами предоставить для ознакомления оригинал Беловежского соглашения. Разводим руками – ни в Украине, ни в России, ни в Беларуси оригинала этого документа нет».

Возможно, у кого-то на руках оригиналы все-таки имеются. Любители «теорий заговора» пускались по этому поводу в разные рассуждения – например, предполагали, что «подписанты» просто «замутили» оригиналы, чтобы избежать ответственности, если вдруг что (мол, доказательств, что я подписывал, нет – значит, я ни за что и не отвечаю). Ну, а о реальной причине пропажи оригиналов такого важнейшего документа мы, возможно, никогда и не узнаем...

Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта