## Армейские снайперы - 100 лет меткости

##### Юрий Андреев, интернет-сайт "Во славу Родины", 12.08.2016

Осень 1910 года. В Беловежской Пуще идёт царская охота. В числе знатных стрелков император России Николай II и кайзер Германии Вильгельм II. Оклад организовали с размахом. 100 пеших и конных егерей гнали зверя на стрелков. В руках Вильгельм II держал винтовку системы Маузер, инкрустированную слоновой костью и серебром. Оружие приковало всеобщее внимание. Однако генералы с интересом рассматривали не замысловатые узоры на ложе, а странное приспособление, закреплённое на металлическом кронштейне над стволом. Устройство напоминало подзорную трубу. В металлическом корпусе небольшого диаметра на солнце поблёскивали прозрачные стёкла размером с пенсне. Придворные тут же съязвили: стареющий кайзер слаб зрением. На поляне в 300 метрах появился крупный зверь. Охотники стрелять не стали. Слишком далеко. Не попасть. И только Вильгельм II уверенно вскинул ружьё. Прицелился правым глазом сквозь оптическую трубку, нажал на курок. Раненый зубр упал. Свита Николая II посчитала это случайностью. И только английский посол в России сэр Джордж Бьюкенен, очевидно, желая подсластить отношения, воскликнул: «Сэр, вы прирождённый снайпер!».

Снайпера также отличал большой запас патронов на поясе. Их отбирали из одной партии. Справа висит чехол оптического прицела

— Дипломат знал, о чем говорил, — рассказал историк Леонид Карачун. — Слово «снайпер» произошло в ХVIII–ХIХ веке от английского snipe — бекас. Болотный кулик размером с обычного дятла и массой около 200 граммов. Из-за небольших размеров особой гастрономической ценности он не представлял. В основном стрельбой по быстрой птичке развлекалась знать. Сбить бекаса навскидку считалось большой удачей. Такой человек получал звание лучшего стрелка и пользовался большим уважением. Желающих получить особый статус было так много, что в Великобритании едва не истребили всех куликов. Затем упражнялись в стрельбе по лисам, кабанам… Размер живой цели не имел особого значения. Главное — поразить ее одним выстрелом.

Раненого зубра с той же дистанции в 300 метров добил егерь по фамилии Пташник из обычной винтовки. Этого выстрела царская свита не заметила. Впрочем, данная история получила продолжение пять лет спустя.

Приспособление к винтовке Мосина для стрельбы из-за бруствера

1915 год. Первая мировая война в разгаре. В центральных газетах все чаще звучит название белорусского местечка — Сморгонь. Здесь идут наиболее ожесточенные бои. Участники той царской охоты воюют по разные стороны окопов. Стороны массово применяют артиллерию и пулеметы. Но наибольшие потери войска несут от… снайперского огня. И в первую очередь в офицерском составе. Вскоре выяснилось, что это не случайность — за офицерами вели настоящую охоту немецкие снайперы. Вильгельм II, памятуя о том точном выстреле в Беловежской Пуще, решил массово использовать оптические прицелы в военном деле. В короткое время немцы подготовили и отправили на фронт около 20 тысяч специально обученных метких стрелков.

Летом 1915 года, когда потери от снайперского огня стали критическими, на Западный фронт прибыла инспекционная группа офицеров Генерального штаба. В ее состав был включен известный специалист по стрелковому оружию — конструктор полковник Владимир Фёдоров.

«У неприятеля были особо искусные стрелки, снабженные винтовками с оптическими прицелами. То были первые снайперы, уже появившиеся в германской армии. Ничего подобного в царских войсках еще не было».

Винтовка Мосина в комплекте

(Из воспоминаний полковника Владимира Фёдорова, июль 1915 года.)

Оружием немецкого снайпера стала винтовка «Маузер-98» калибра 7,92 мм образца 1898 года. От серийной ее отличала более точная обработка ствола и подгонка деталей. Но главное — на армейскую винтовку впервые установили штатный оптический прицел. Его производила фирма «Цейс», которая до войны в основном конструировала прицелы для охотничьих ружей. Теперь в рекордно короткий срок и с большой выгодой она наладила выпуск двукратного прицела для армии.

С его помощью можно было вести точный огонь на дальности 350 и более метров.

В войска незамедлительно направили директиву Генерального штаба по снижению потерь от снайперского огня. Земляные и прочие работы на переднем крае предписывалось проводить только ночью, командному составу из траншей без надобности не подниматься, передвигаться только по ходам сообщения…

Энтузиазма такие меры не добавляли. Кланяться пулям — не в правилах офицеров. Командиры приказали углубить траншеи и ходили по ним в полный рост, даже не снимая высокой папахи — до недавнего времени идеального ориентира для вражеского стрелка. У многих, кстати, такие головные уборы уже имели по несколько дырок от немецких пуль, но от этого такие папахи еще больше ценили — счастливые.

На пулеметных точках и артиллерийских позициях отныне повсеместно применяли фортификационные сооружения так называемого закрытого типа, когда наблюдение за полем боя и огонь велись сквозь амбразуры. Это было единственное слабое место в обороне, куда могла пролететь пуля.

«В окопах все бойницы днем закладывались кирпичами и камнями. Я хотел было вынуть один из кирпичей, чтобы лучше рассмотреть расположение противника, как меня поспешно остановили:

«Что вы делаете, нельзя! Немец немедленно всадит вам пулю в лоб».

Экспериментальная защита стрелка. На кирасе видны следы от пуль

(Из воспоминаний полковника Владимира Фёдорова, июль 1915 года.)

Против немецких сверхметких стрелков использовали артиллерию, пулеметы и даже авиацию. Однако самым действенным средством против снайпера стал другой, еще более подготовленный снайпер.

Но прежде его требовалось оснастить хорошим оружием.

В России попытки создать собственную винтовку с высокими баллистическими характеристиками долгое время заканчивались неудачей. И это при том, что патентные бюро были буквально завалены чертежами стрелкового оружия. Это были модели самых невероятных форм и размеров, например четырехствольное ружье или скорострельная винтовка с револьверным барабаном. Ни один из представленных образцов не удовлетворял требованиям военных, для которых важнее всего были дальность прицельного огня и убойная сила.

Реализовать идею смог никому не известный военный конструктор Сергей Мосин. После окончания Михайловской артиллерийской академии Мосина направили служить на Тульский оружейный завод. Изобретатель с радостью узнал: в мире стрелкового оружия произошли важные изменения.

Бронещит на салазках для перемещения по снегу

В 1889 году известный ученый Дмитрий Менделеев в результате успешных опытов получил бездымный порох. Им снаряжали новый патрон калибра 7,62 мм. Мосин немедленно начал разработки новой дальнобойной винтовки. Через год он представил опытный образец, еще через восемь месяцев доработки винтовку приняли на вооружение. Официально новую винтовку назвали «трехлинейная винтовка образца 1891 года». Связано это было именно с калибром 7,62 мм. Дело было в том, что старая мера калибра — линия, которая равнялась 2,54 мм, еще не была забыта. А три линии давали в сумме 7,62. Вот вам и трехлинейка.

Винтовка имела исключительно высокие характеристики: начальная скорость пули 870 метров в секунду позволяла вести прицельный огонь на дальность две тысячи метров.

Трехлинейка задала совершенно новые критерии точной стрельбы. С ее появлением в русских полках почти сразу начали возникать самодеятельные соревнования. Мишени и правила придумывали сами.

Пехотинцы, например, сбрасывались по копейке и стреляли по гривеннику — монете номиналом 10 копеек, укрепленной на тонком пруте. Тот, кто его перебивал, забирал приз. На выигрыш можно было купить целый фунт махорки. Кавалеристы на полном скаку пулей перебивали древко флага, квартирмейстерская служба целилась в дужку амбарного замка…

Немецкий снайпер на огневой позиции. Особым шиком русских стрелков считалось попасть в пику его шлема

Командование такую инициативу не пресекало и даже поощряло. В 1909 году сам Николай II учредил специальный нагрудный знак «За отличную стрельбу из винтовок». Его вручали победителям полковых состязаний, к которым допускались все желающие.

К началу Первой мировой войны точная стрельба в русской армии считалась явлением массовым и само собой разумеющимся. Превосходство немцев в дальности и точности оказалось для русских подразделений полной неожиданностью. Немцы массово использовали оптические прицелы, которых в российской армии не было.

Специальный цех открыли на обуховском заводе. Руководство, получило наряд на изготовление 200 оружейных прицелов системы Герца. Испытания прибора прошли еще до начала войны в Ораниенбаумской офицерской стрелковой школе, но тогда опытный образец так и не был запущен в серию. В декабре 1914 года прицел адаптировали под трехлинейку, доработали крепление, установили прочные линзы. Первую партию планировалось отправить в войска уже в начале 1915 года, но этот срок впоследствии пришлось перенести.

— В России была очень слабая оптическая промышленность, в основном зависящая от поставок из-за рубежа, — рассказал историк Леонид Карачун. — Было несколько фабрик, которые производили оптические приборы, но в плане оптического стекла, клея, сборки оптических систем практически полностью зависели от ввоза из-за рубежа. Особенно от Германии. Недостаток материалов привел к тому, что заказ растянулся на два года.

В отсутствие собственных прицелов русские снайперы часто приспосабливали на свои винтовки трофейную оптику, а иногда и сами изготавливали прицелы. Прямо на передовой. Особой популярностью пользовался простейший прицел Крылова. Вместо дорогой трубки с линзами он придумал установить перед мушкой половинку обычного увеличительного стекла кратностью 1,6 раза. Это хоть как-то позволяло увеличить действительную дистанцию прицельного выстрела.

Чтобы решить проблему увеличения дистанции снайперского огня, в Финляндии были закуплены особые перископические прицелы, которые предназначались для стрельбы из за укрытий. На передовой новинка понравилась надежностью и простотой использования. Правда, стоили оптические приборы очень дорого, поэтому в войска их поставляли ограниченными партиями.

Изучив принцип действия, поручик Самойлов изобрел специальное приспособление к винтовке Мосина для стрельбы через бруствер. В армии устройство называли винтовкой смертельного боя.

Еще один способ выжить под снайперским огнем и самому при этом не прекращать стрельбы — применить средства защиты. В русских подразделениях стали широко применяться стальные нагрудники и металлические щиты.

У снайпера не всегда было достаточно времени для оборудования позиции, а установка щита с прорезью для наблюдения и ведения стрельбы занимала всего несколько минут. Передвигаться по переднему краю с тяжелым 15-килограммовым щитом было крайне неудобно. Зато трехмиллиметровая сталь надежно защищала от прямого попадания пули, выпущенной из маузера.

Это было эффективное средство для сохранения жизни, и немцы быстро переняли его. В качестве щитов противник использовал металлические заслонки от… русской печи.

В дальнейшем в немецкой армии появились и более сложные защитные приспособления. На многих фотографиях видно, что на немецких касках есть рога — два металлических шипа, за что немцев звали рогатыми, но мало кому известно, для чего же они были нужны. Ответ прост: на эти рожки крепили бронированный щиток — по сути, еще одну каску, которую не могла пробить русская пуля калибра 7,62 мм. Изготавливали такой щиток из особой, мягкой — «вязкой» стали, которая за счет поступательной деформации гасила энергию пули.

— Нужно отдать должное, что при всех проблемах к началу 1916 года в войсках удалось подготовить и экипировать достаточное количество снайперов, — отметил историк Леонид Карачун. — Впервые они массово были применены в так называемом Брусиловском прорыве.

Весной 1916 года на передовую прибыла группа офицеров штаба Юго-Западного фронта. Во главе шагал высокий худощавый генерал с лихо, по-казацки закрученными вверх усами. По окопам шел не пригибаясь. В смелом человеке солдаты узнали командующего фронтом генерал-адъютанта Алексея Брусилова. В войсках его уважали за открытость и заботу о нижних чинах. Брусилов не жаловал телесные наказания для наведения дисциплины. Но жестко требовал точного исполнения приказа. Один из них передавали из уст в уста: «Умереть. Умереть не сразу, а до вечера». Генерал готовил войска к наступлению. На передовую прибыл лично провести рекогносцировку мощной укрепленной полосы противника.

В направлении основного удара противник создал мощный укрепленный район. Три полосы укреплений из проволочных заграждений и большого количества долговременных фортификационных сооружений делали участок крайне невыгодным для атаки. Но именно его Брусилов выбрал для наступления. Изумленным офицерам он пояснил: огневые точки противника сосредоточены в укрытиях, маневра не имеют. А потому остается уничтожить пулеметные и артиллерийские гнезда метким огнем и двигаться дальше. «Вы спросите как? — задал вопрос Брусилов. В это время в бруствер ударила пуля. — Вот вам и ответ на вопрос — с помощью снайперов!»

По его приказанию в частях Юго-Западного фронта начали отбор метких стрелков. Таких набралось несколько сот человек. В основном бывших охотников, что называется, бивших белку в глаз. Был среди них тот самый Пташник — егерь из Беловежской Пущи. Однако на всех оказалось всего три десятка оптических прицелов. Командующий решил учить бойцов вести снайперский огонь с открытой планкой. Занятия проходили в тыловом районе около месяца. Экзамены Брусилов принимал лично. Солдаты должны были поразить четыре цели на дистанции 150, 200 и 250 метров в квадрате 20 на 20 сантиметров. Это стандартный размер амбразуры. На огневой рубеж бойцы выходили десятками. Генерал заметил странную закономерность. В каждой группе 2–3 человека стреляли заметно лучше остальных. Офицеры отшучивались: снайпером может стать не каждый. Генерал лично проверил винтовки лучшего и худшего стрелка. Оказалось, винтовки даже одной партии били по-разному. В полках срочно провели отстрел винтовок. Лучшие отдали снайперам.

Операция началась 22 мая 1916 года. Наступление для противника стало внезапным. Но еще более неожиданным стало участие большого количества снайперов. Хорошо обученные, они даже без оптических прицелов на средней дистанции метко поражали открытую живую силу, снимали пулеметчиков в укрытиях. В результате успешного наступления русские войска заняли Луцк. Впоследствии операция получила название «Брусиловский прорыв». Сам генерал Брусилов был награжден Георгиевским оружием с бриллиантами.

Известным на фронте стало и имя рядового Пташника. При прорыве он уничтожил более 20 солдат противника. В том числе четырех пулеметчиков и двух старших офицеров. Герой получил «Георгия». А снайперское дело в армии стало настолько популярным, что стать меткими стрелками хотели многие солдаты. В дивизиях даже проводились конкурсы, чтобы получить должность меткого стрелка.

Но по-настоящему массовая школа подготовки снайперов развернется позже — во времена Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Это время назовут золотым периодом метких стрелков. И не только в армии. В распоряжении рабочей молодежи окажется большое количество специальных тиров Осоавиахима, лучшие оптические прицелы отечественного производства и особый нагрудный знак «Ворошиловский стрелок». По некоторым данным, развитию снайперского дела во многом способствовал генерал Брусилов, занимавший высокий пост в РККА. Опытный полководец отчетливо понимал: солдат должен отличаться не только смелостью, но и умением снайперски стрелять. Таким образом, уже к началу Второй мировой войны советская снайперская школа получит статус одной из лучших в мире.

Написать отзыв / комментарий / мнение на Форум сайта